Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 25 – Елена Кара

Я шагнула следом, и мы оказались в огромной зале, посредине которой росло гигантское дерево. Ствол уходил вверх, теряясь в темноте, и я не видела потолка, а только ветви, которые сплетались в причудливые своды, и между ними, далеко-далеко, мерцали огоньки, похожие на звёзды. Пол под ногами был усыпан сухими лепестками, и они шуршали при каждом шаге.

— Дориан посадил это дерево, — негромко сказала Тисль, — когда только начал строить этот дом. Дерево помнит всё, что здесь происходило, и всё, что здесь когда-либо говорили. — пикси посмотрела на меня маленькими хитрыми глазками. — А ещё оно умеет утешать.

Я подошла ближе и протянула руку, но коснуться не решилась.

В гладкой, почти зеркальной коре отражались странные силуэты.

Может это тени тех, кто был здесь до меня?

— А туда можно? — спросила я, кивнув в сторону узкой лестницы, которая вилась вокруг дерева, теряясь в темноте.

— Можно, — кивнула Тисль. — Но надо идти очень осторожно. Ступеньки иногда двигаются и меняются местами. Идешь в одно место, а попадаешь совсем в другое.

— Как это? — опешила я.

— Дереву скучно, — пожала плечами пикси, — вот и развлекается, как может.

Я начала подниматься, держась за гладкие прохладные перила, сплетенные из тонких ветвей. Лестница вилась вокруг ствола, и с каждым новым пролётом открывалось что-то новое.

На втором ярусе были комнаты, которых я не могла назвать иначе как гнёздами. Полукруглые, выстланные мхом и пушистыми шкурами, с низкими потолками, в которых мерцали голубоватые огоньки. В одной из комнатушек я заметила стопку старых книг в кожаных переплётах, и странный деревянный прибор, который тихо гудел.

— Здесь Дориан читает, — пояснила Тисль, забираясь на кучу подушек, — Иногда он сидит тут часами, или днями, поди разбери.

Мы поднялись выше, и третий ярус оказался самым странным.

Здесь не было стен. Только ветви, переплетённые так плотно, что создавали ощущение клетки, или кокона. Внутри висели зеркала разных размеров, в разных рамах: от простых деревянных до тяжёлых серебряных с затейливой резьбой. И во всех отражалось одно: лес, по которому мы недавно шли.

— Что это? — выдохнула я.

— Окна, — ответила Тисль. — Дориан говорит, что у дома нет окон, потому что стены живые, и им больно, если в них сделать дыры. Поэтому он собрал зеркала, чтобы наблюдать за лесом. Через них он видит, что происходит: кто приходит, кто уходит, кто охотится.

Я вспомнила тварь, которая чуть меня не сожрала и подумала, что, может быть, Дориан увидел меня в одном из таких зеркал, но спросить не решилась.

— А что там? — я указала на узкий лестничный проход, который уходил ещё выше.

Тисль замялась:

— Я туда не хожу, и тебе не советую.

— Почему?

— Потому что у каждого свои тайны, — ответила она с неожиданной серьёзностью. — Даже у тех, кто живёт в доме из живых деревьев. Особенно у них.

Я кивнула, хотя меня просто распирало от любопытства. Но пикси была права. Я здесь чужая. Спасённая, накормленная, одетая, но всё ещё чужая. И лезть туда, куда меня не звали, было бы не просто глупо, но ещё и очень опасно.

Мы спустились вниз, и я заметила то, чего не увидела раньше: у подножья дерева находилась ещё одна дверь. Она была очень низкая и маленькая, и почти незаметная среди выступающих на поверхность корней, и из-под неё пробивался тёплый золотистый свет.