Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 24 – Елена Кара

— Ты странная, Лин, — произнёс он. — Имя тебе не подходит.

— Почему?

— Потому что Лин — это ветер. Лёгкий, переменчивый, непостоянный. А ты… — он покачал головой. — Ты не ветер. Ты камень. Который катится против течения.

— Я вообще-то по гороскопу Телец, — ляпнула я и тут же прикусила язык. — То есть… ну, у нас там, в мире людей, есть такие штуки…

— Я знаю, что такое гороскоп, — перебил Дориан. — И Тельцы действительно упрямы. — Он помолчал. — Но ты не камень. Ты вода, которая точит камень.

— То есть я всё-таки вода? — запуталась я.

— Ты то, чем должна быть, — ответил он загадочно и поднялся. — Ешь. Завтра нам идти к Двору, и тебе понадобятся силы.

— Ты говорил, что мы отправимся на рассвете.

— Планы немного изменились, точнее у меня появились дела, поэтому мы отправимся завтра.

— А ты не поешь? — спросила я, глядя на пустую тарелку, стоящую перед ним.

— Я уже поел.

— Когда я спала?

— Да, когда ты спала, — он встал и направился к выходу из комнаты, в ту часть дома, куда я ещё не заходила. — Тисль покажет тебе, где умыться, отдыхай.

— Подожди, — окликнула я. — Ты сказал, что твой дом живой. Что это значит?

Он остановился в дверях. Обернулся. В полумраке его серебряные глаза горели, как две звезды.

— Это значит, что он слышит нас, — ответил он. — Чувствует. Помнит. Иногда — шепчет. Если стены начнут говорить тебе что-то — не пугайся. Они просто любопытны.

— Любопытны?

— Ты первая смертная в этом доме за сотни лет, — он улыбнулся. — Им интересно.

Он вышел.

Я осталась сидеть за столом, сжимая в руках кубок с синим нектаром, и смотрела, как ветви живых деревьев тянутся ко мне, словно желая прикоснуться. Одна лиана с белым цветком действительно коснулась моего плеча — легко, невесомо, будто спрашивая разрешения.

— Ничего себе, — прошептала я.

— Они добрые, — пискнула Тисль, запрыгивая на стол и хватая кусок сыра. — Просто не привыкли к таким, как ты.

— К людям?

— К людям, — кивнула она. — К очень живым людям. От тебя так и пышет жизнью. Они чувствуют, и им это нравится.

— Тисль, — позвала я. — А Дориан… Кто он такой? Я имею в виду, он просто фэйри, или нечто большее?

Пикси замерла с набитым ртом, затем посмотрела на дверь, в которую вышел Дориан, а потом опять на меня.

— Он тот, кто он есть, — уклончиво ответила она. — И если он сам тебе не сказал, значит, не время знать.

— А когда будет время?

— Когда он сам решит, — отрезала Тисль и спрыгнула со стола. — Идём. Покажу, где умыться. Заодно расскажу, что в этом доме трогать нельзя.

— А что нельзя?

— Почти всё, — хихикнула она. — Но я скажу, что можно. Этого хватит.

Я слезла с табурета и пошла за маленькой рыжей пикси в островерхом колпаке, сквозь живой лес, выросший посреди дома, мимо стеллажей с книгами, которые шептали мне вслед голосами давно ушедших авторов.

Сильванор был безумен, но, кажется, я начинала к этому привыкать.

Глава 8.

Тисль семенила впереди, и казалось, что её башмачки с загнутыми носами почти не касаются травы.

Я шла за ней, по пути рассматривая стены. Кора деревьев, сплетённых в живой каркас дома, переливалась серебром и синью, и где-то глубоко под ней пульсировал свет.

— Сюда, — пискнула Тисль и нырнула в проход между двумя стволами, такими толстыми, что я не смогла бы их даже обхватить.