Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 174 – Реа Мар

Так начинаются наши тренировки. Не с яростных ударов и блоков, а с медитации и дыхательных упражнений. Вдох — медленный, глубокий. Выдох — плавный, полный. Сначала это кажется простым, но вскоре я понимаю, как плохо контролирую собственное тело. Мысли скачут, дыхание сбивается, спокойствие ускользает. Мастер Масуми терпеливо наблюдает, лишь изредка корректируя мою позу.

Следующие несколько часов превращаются в пытку. Бессмысленные и оттого ещё более изматывающие упражнения на правильную стойку. Мне не нужно подтверждение, что моё тело слабое. Каждая мышца горит, разум отчаянно сопротивляется попыткам успокоиться, чёртово дыхание сбивается. Меня захлёстывает раздражение. Я тысячу раз жалею о своём решении постичь киай. Нестерпимо хочется сбежать с этой площадки.

Вдруг старик демонстрирует новую стойку. Выпад вперёд и резкий невидимый — от того, что невероятно быстрый — удар, и в этот же миг из груди мастера вырывается короткий оглушительный крик. От неожиданности я вздрагиваю. Чёрт возьми, а это ещё что за представление?

— Этот крик — тот самый киай, — объясняет Масуми, возвращаясь в исходное положение. — Он усиливает удар, пугает противника, объединяет тело и разум.

Масуми снова принимает стойку и повторяет движение. Новый мощный крик наполняет двор.

Я пытаюсь повторить, но вместо боевого клича из горла вырывается лишь какой-то невнятный жалкий писк. Старик качает головой.

— Недостаточно силы. Недостаточно веры.

Пытаюсь снова, и снова, и снова. Из меня выходят только слабые хриплые звуки.

— Ты держишь её взаперти! — чеканит старик, неподвижно опираясь на свою длинную трость. — Выпусти её на волю!

Останавливаюсь и бросаю на него испепеляющий взгляд. Всё! Хватит! Я пыталась!

— Я больше не могу! Я сдаюсь! Это не для меня!

Глаза старика сужаются, в них мелькает искра, которую я раньше не замечала. Он медленно подходит ко мне, его трость глухо стучит по земле. Я отступаю на шаг, чувствуя неясное беспокойство.

— Сдаёшься? — шипит он, склоняясь ближе. — Сдаёшься, едва прикоснувшись к сути? Ты думала, путь к силе — это прогулка по цветущему саду? Это кровь, пот и слёзы, дитя мое! Это преодоление себя, своих страхов и своей слабости!

Он резко делает выпад и неожиданно сильно бьёт меня концом трости в живот. Воздух разом вылетает из лёгких, я сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух. Боль острая, ослепляющая.

— Где твой киай сейчас? — безжалостно давит старик. — Где твоя сила? Ты слаба! Ты — ничто! Пока не сможешь выпустить зверя, что спит внутри тебя, останешься лишь тенью! А теперь встань и пробуй снова!

С трудом выпрямляюсь, захлёбываясь злостью.

— Я не буду пробовать!

— Что?

— Я сказала — не буду!

Масуми молча протягивает руку назад, не сводя с меня глаз. Я непонимающе хмурю брови. Что он задумал?

— Темотсу, живо!

— Может, не стоит, мастер?

— Я сказал, живо!

И Тэмо с явной неохотой вкладывает в его ладонь… кожаный хлыст. Что за средневековье?

— Кричи! — приказывает мастер.

Свист воздуха, и руку обжигает резкой болью.

— Нет! — выплёвываю сквозь стиснутые зубы. — Насилием ты ничего не добьёшься!

— Ты сама себя насилуешь, отрицая очевидное! Прими её смерть, направь этот гнев, сделай его своей силой!

Новый удар. Хлыст рассекает кожу на плече. Теплая струйка крови обманчиво ласково стекает по руке, принося облегчение.