Книга Сакура в его ладонях, страница 92 – Ника Летта

После бывшего, после Маю, после людей, привыкших решать за меня, я не знала, что делать с мужчиной, который отказывался выбирать вместо меня.

— А если ты… — я запнулась. — Если бы ты хотел куда-нибудь меня позвать?

Юто на секунду задержал ответ.

— Я подожду, пока закончу вести модуль.

Разумно. Этично. Правильно.

Невыносимо.

— А потом?

— Потом спрошу.

Я несколько секунд смотрела на него.

— А если я откажусь?

— Значит, откажешься.

— И ты?

— Переживу.

Я оглядела его с сомнением.

— Выглядишь не очень уверенно.

— Я соврал из вежливости.

Я рассмеялась. На этот раз без всякой сдержанности. Юто подхватил мой смех, и прежняя неловкость между нами отступила. Разговор от этого легче не стал, зато прятаться за недосказанностью уже не получалось.

Майский вечер жил своим чередом: горели фонари, поблёскивали влажные листья, издалека доносился грохот поездов, от изакая тянуло жареной рыбой и сладким соусом. Школьники у автомата наконец определились с напитками и ушли, по дороге затеяв новый спор.

Юто первым встал.

— Пойдём? Тебе пора домой.

— Ты опять изображаешь ответственного взрослого.

— У тебя лодыжка.

— У меня ещё сердце есть. С ним у тебя почему-то получается хуже.

Слова вырвались раньше, чем я успела оценить их смысл. Юто задержал на мне взгляд, и отступать от сказанного уже не хотелось, хотя желание провалиться куда-нибудь никуда не делось.

— Я стараюсь тебе не навредить, — сказал он.

— А если уже поздно?

Ответа не последовало. Юто протянул ладонь, оставив решение за мной.

Несколько секунд я смотрела на его руку, затем вложила в неё свою. Он помог мне встать и отпустил, едва я уверенно удержалась на ногах.

Очень правильно, бережно и слишком раздражающе.

— Знаешь, — сказала я, делая первый осторожный шаг, — Иногда мне кажется, ты слишком хорошо умеешь держать дистанцию.

Он пошёл рядом, медленно, под мой темп.

— Нет, — сказал он. — Просто слишком плохо умею подходить ближе.

Я посмотрела на него. Он смотрел вперёд. И в этом было что-то такое честное, что все мои романтические бредни внезапно перестали казаться бреднями.

Может быть, это и не было свиданием.

Неофициально. Не вслух. Не по правилам. Но когда мы шли домой по майскому Токио, медленно, почти плечом к плечу, а Юто подстраивал шаг под мою больную лодыжку и молчал так, будто оставлял мне место подумать, я вдруг поняла:иногда свидание начинается не тогда, когда тебя приглашают.А тогда, когда рядом с человеком впервые не хочется защищаться.

На следующий день я проснулась с твёрдым намерением вести себя нормально.

Для начала следовало выкинуть из головы вчерашнюю прогулку и слова Юто: «Я буду ревновать». Заодно прекратить вспоминать его руку в свете фонаря, когда он помог мне подняться с лавочки, и оставить в покое фразу «потом спрошу», которую мой мозг с утра разбирал с усердием археолога, обнаружившего послание древней цивилизации.

Меня хватило на двенадцать минут.

Потом я сдалась, уткнулась лицом в подушку и застонала. Перевернулась на спину и уставилась в потолок.

— Ненавижу взрослых мужчин, которые умеют держать границы, — пробормотала я.

Из кухни донёсся мамин голос:

— Что?

— Ничего!

— Если ничего, то вставай. У тебя пары.

Университету было совершенно безразлично, что у меня проходило срочное внутреннее заседание по вопросу: «Что происходит между мной и соседом в худи, который временно преподаёт мне политологию?»