Книга Сакура в его ладонях, страница 3 – Ника Летта

— Ты был…

— Толстым колобком?

Я зажмурилась. Вот обязательно было договаривать за меня? Теперь последние сомнения отпали. Обычно местные японцы русскими словами не балуються. Сто процентов Юто. В конце концов, человек видел меня в девять лет после самостоятельной стрижки кухонными ножницами и всё равно продолжил со мной общаться. Следующие три месяца я ходила с чёлкой, благодаря которой больше всего напоминала наказанного ёжика.

А в одиннадцать я свалилась в пруд, решив доказать, что камни вполне устойчивые. Он присутствовал и при этом историческом событии. И, если уж совсем откровенно, когда-то я обещала выйти за него замуж за последнюю клубничную конфету.

Вот про конфету сейчас вспоминать совершенно не хотелось. Особенно после того, как десять минут назад я рыдала у будущего жениха на плече, а минуту назад обвинила его в преследовании.

— Ты уехал в Америку. — я снова осмотрела его с головы до ног. — И вообще шесть лет — не повод возвращаться другим человеком.

— Прости. Надо было заранее согласовать рост и скулы?

Я мысленно поморщилась. Сама ведь напросилась. Старый Юто смеялся всем лицом. У него смеялись щёки, подбородок и, по моим детским наблюдениям, даже уши. Сейчас от того мальчишки осталось не так много. Передо мной стояла его взрослая версия — высокая, стройная и весьма привлекательная. Как из круглого мальчика с карамельками в кармане получилось вот это, природа объяснять отказывалась.

— Мог бы сказать в автобусе, кто ты.

Улыбка сошла с его лица.

— Ты плакала.

Я опустила глаза на серое худи. На плече темнело мокрое пятно как раз там, где совсем недавно находилось моё лицо. Да уж. Хороша встреча друзей детства.

— Когда человек плачет, ему не всегда нужен разговор, — продолжил Юто. — Иногда хватает плеча.

Я несколько секунд рассматривала следы собственной туши на его одежде. И что на такое отвечать? Человек только что очень спокойно сообщил, что позволил мне залить слезами своё худи исключительно потому, что решил не лезть с расспросами.

После сегодняшнего разговора с бывшим подобное обращение с моими чувствами даже немного сбивало с толку.

— А я решила, что ты меня преследуешь, — призналась я. — И мысленно назвала маньячелой.

— Мысленно? — тут же поддел он.

— Не придирайся.

Юто рассмеялся, а я почувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке. Ну и ладно. Дождь так дождь. Мокрые волосы высохнут, тушь можно купить новую, достоинство... с достоинством разберёмся позже.

Мы стояли возле входа в дом, и я украдкой рассматривала Юто. Сына соседей из восемьсот четвёртой. Мальчика, который таскал в кармане карамельки и пластырь с динозаврами.

Человека, которого я сегодня умудрилась сначала не узнать, потом использовать вместо носового платка и напоследок записать в потенциальные преступники.

Да, Аки. Встреча прошла великолепно. В груди что-то заныло, какой невезучий сегодня день, но глядя на него я тут же вспомнила разбитые колени и пухлые щёки мальчишки, который изо всех сил дул на мои ссадины.

— Юто.

— М? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Ты всё ещё умеешь прогонять боль? — слёзы ещё не высохли до конца, но плакать я больше не собиралась. Мне почему-то захотелось спросить.

Он никак больше не комментируя посмотрел на меня, затем наклонился и подул в сторону моего сердца. Я уставилась на него. Он действительно это сделал.