Книга Сакура в его ладонях, страница 136 – Ника Летта

И из-за кого..из-за несчастного смертного, жизнь которого не стоит и пыли под ее ноготками. Она сперва застыла, только на мгновение, затем резко вырвалась и наотмашь ударила его по лицу.

— Замолчи. — голос ее дрожал от переполняемых эмоций — Никогда! Слышишь? Никогда больше не появляйся перед моими глазами.

Голос у неё звенел от напряжения. Она произнесла это стиснув зубы, будто только так могла удержать крик.

— Я люблю тебя.

— Замолчи!

— Я любил тебя задолго до этого дома. До твоих родителей. До школы. До Кэнъити. — впервые рю поднял голос, пытаясь достучаться до единственной родной для него души.

Саюри смотрела на него так, будто перед ней стоял незнакомец.

— Ты болен. — и отступила на шаг

— Саюри…

— Ты мой брат. — повторяла она как мантру, шаг за шагом отступая от него.

— Нет.

— Для меня — да! — она ударила ладонью себя в грудь. — Всегда. Только так. Я никогда не смотрела на тебя иначе.

Каждое слово Хару слышал отчётливо.

— И не буду.

Он отступил. Саюри вытерла щёки.

— Ты убил человека, которого я любила. — ее голос сорвался. — Я ненавижу тебя.

Хару перестал слышать двор. Цикад. Машину за оградой. Только её.

— Если ты ещё раз пойдёшь за мной, если будешь ждать возле школы, если войдёшь в мою комнату… я пойду в полицию.

— И что ты скажешь?

Саюри замерла. Хару пожалел о вопросе раньше, чем закончил.

— Правду, — прошептала она. — Что... мой... брат... убил Кэнъити.

Саюри прижала ладонь ко рту, словно сама испугалась произнесённых слов. Полиция уже приходила в школу, расспрашивала о Кэнъити и о том вечере на мосту. Саюри сидела напротив двух чужих мужчин и не смогла сказать ничего. Какая-то часть её всё ещё ждала, что она проснётся и Хару снова окажется просто её братом. Семьёй. Человеком, которого невозможно выдать полиции, потому что ещё несколько дней назад невозможно было представить его убийцей.

В её глазах теперь не было ненависти, направленной на Хару, в них отражалось... отвращение. Отвращение к той лицемерной части нее, которая ничего не предприняла, чтобы хотя бы отомстить за смерть Кэнъити. Наоборот, она еще и покрывала его убийцую

— Уходи.

Хару не сдвинулся с места.

— Убирайся из моего дома.

Он невольно посмотрел на веранду. На старую створку, которую когда-то чинил вместе с отцом Саюри, на её чашку возле окна, на знакомые доски под ногами. Когда-то он впервые вошёл сюда чужим мальчишкой, а потом годами возвращался с привычным «я дома». Теперь Саюри одним предложением напомнила ему, что этот дом принадлежал ей задолго до того, как в нём появился он.

Хару молча поклонился и вышел за калитку.

К реке он пришёл уже затемно и остался на берегу, не представляя, куда ещё может пойти. Щека после пощёчины всё ещё горела, но даже это казалось почти облегчением: пока болело лицо, можно было не возвращаться мыслями на мост.

Он решил, что утром придёт обратно. Поговорит с её родителями, расскажет всё, что произошло, а потом исчезнет из жизни Саюри. Если после этого она больше никогда не захочет его видеть, он примет и это. Пусть ненавидит его столько, сколько понадобится, лишь бы у неё оставались годы, в которых его больше не будет.

Эта мысль удерживала его до тех пор, пока Хару не заметил реку.

Течение исчезло. Вода лежала между берегами непривычно ровно, словно на несколько мгновений забыла, куда должна двигаться. Хару медленно поднялся и посмотрел на противоположный берег.