Книга Сакура в его ладонях, страница 134 – Ника Летта

Кэнъити ушёл под воду и через несколько секунд снова показался на поверхности.

— Хару, пожалуйста!

Саюри бросилась к ограждению. Поток остановил её у перил.

— Отпусти меня!

Она ухватилась за мокрое дерево и перекинула ногу через перекладину. Хару повернул кисть — вода стащила её обратно.

— Кэнъити!

Со второй попытки Саюри успела подняться выше и приготовилась прыгнуть в реку, но поток обхватил её поперёк живота и вернул на мост.

Хару перевёл взгляд на сестру. Она цеплялась за перила, а внизу Кэнъити боролся с течением. Одного Хару уводил от берега, другую не выпускал с моста.

Он больше к тебе не прикоснётся.

Кэнъити снова скрылся под водой.

— Нет! Кэнъити!

Саюри рванулась к ограждению и едва удержалась на ногах, когда вода отбросила её назад.

— Брат, пожалуйста! Спаси его! Не надо! Умоляю!

Хару знал, чем закончится борьба Кэнъити с рекой. Закон Рю он впитал еще в момент своего перерождения из духа в дракона: вода не должна служить ревности, желанию обладать человеком и тем более становиться орудием убийства.

Этот запрет сопровождал его всю жизнь, но пальцы всё равно сомкнулись. Течение подхватило Кэнъити и потянуло на глубину.

— Нет!

Саюри снова полезла через ограждение и успела поставить колено на нижнюю перекладину, прежде чем поток стащил её обратно. Она упала на ладони, сразу подняла голову и впилась взглядом в реку.

Кэнъити больше не появился на поверхности.

— Кэнъити...

Саюри медленно выпустила перила и поднялась с колен. Хару освободил её, вода со школьной формы потекла на доски, собираясь у ног.

Он направился к сестре, но первого же его шага хватило, чтобы она попятилась. Хару остановился, увидев её лицо. Ещё несколько минут назад Саюри звала его братом, просила, умоляла спасти Кэнъити. Теперь она смотрела на него с ужасом.

— Не подходи ко мне.

Хару остался на месте Через него Акико чувствовала отчаянную попытку вернуться к минутам до случившегося: Кэнъити снова стоял на мосту, Саюри была рядом, а Хару ещё ничего не сделал. Больше всего ему хотелось одного — чтобы сестра снова смотрела на него так, как смотрела всю жизнь. Саюри отступила ещё на шаг.

Дом встретил их светом в прихожей. Мать вышла из кухни первой.

— Саюри? Господи, вы промокли. Что случилось?

Саюри сняла обувь не с первого раза. Пальцы не слушались. Хару стоял за её спиной, мокрый до нитки, и смотрел, как она пытается поставить туфли ровно.

— Упала, — сказала Саюри.

— Где?

— Возле реки.

Мать нахмурилась. Саюри обычно уже успела бы возмутиться, объяснить всё в подробностях и дважды заверить, что с ней ничего не случилось. Сейчас она стояла, опустив руки, и смотрела куда-то мимо.

— Саюри, посмотри на меня.

Она подняла глаза не сразу.

— Ты точно нигде не ударилась?

— Нет, мам. Я просто устала.

По дороге домой Хару не услышал от неё ни одного вопроса. Даже когда он незаметно согрел воду в её одежде и высушил промокшую форму, Саюри не посмотрела на него. Теперь он сделал движение к ней и остановился. Хотел убедиться, что с ней всё в порядке, но объяснять родителям, почему она не выносит его прикосновения, было невозможно.

Мать посмотрела на Хару.

— А ты?

Саюри повернула голову. За всю дорогу домой она не взглянула на него ни разу. Теперь посмотрела — спокойно, несколько долгих секунд, — и Хару поймал себя на том, что ждёт хоть чего-нибудь: привычного раздражения, вопроса, упрёка.