Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 65 – Катерина Дэй

— Надеюсь, вы понимаете, что своенравие принцессы — это не каприз, а стиль жизни, который годами шлифовался при дворе, — произнесла она с лёгкой иронией, в которой чувствовалась многолетняя практика укрощения юных особ.

— Понимаю, — кивнул Алор. — Поэтому и выбрал вас. Если кто и сможет удержать её от того, чтобы, скажем, сбежать через окно или вызвать меня на дуэль, то только вы.

Мадам Бёрн едва заметно приподняла уголок губ — это была не улыбка, а скорее знак того, что она оценила шутку. Или не шутку.

— Что ж, — проговорила она, поправляя ключи на поясе, — будем считать, что мы друг друга поняли. Я слежу за принцессой в комнатах, вы — за ней и порядком снаружи. И пусть никто из нас не нарушит эту границу без крайней необходимости.

Алор снова кивнул, и в этом кивке было столько серьёзности, что даже две молоденькие фрейлины перестали хихикать и на мгновение замерли, будто почувствовали: здесь сейчас заключают не просто договор, а союз, от которого зависит судьба дворца.

Правда, уже через секунду они снова переглянулись, захихикали и принялись шептаться, бросая на Алора любопытные взгляды. Одна даже тихонько прошептала подруге:

— А у него клыки такие… острые! Интересно, он ими орехи колет или только врагов пугает?

Подруга хихикнула, прикрыв рот веером:

— Думаю, и то, и другое. Но выглядит… внушительно!

Алор, услышав это краем уха, лишь слегка приподнял бровь — не раздражённо, а скорее с усталым пониманием: да, он внушителен, да, он пугает, и, видимо, иногда даже тех, кого пугать не собирался.

Но это его не волновало. Его волновало только одно: чтобы, когда придёт настоящая опасность, все — и принцесса, и мадам Бёрн, и эти две хихикающие фрейлины — остались в безопасности.

А тем временем мадам Бёрн деловито распределила обязанности каждому — и слуги забегали, подготавливая покои для принцессы, для Алора и третью комнату для самой мадам. Соседние через коридор двери покоев предназначались для фрейлин и слуг. Небольшой переезд никто не ожидал, но мадам Бёрн управлялась так, будто подобные перетряски были её любимым развлечением: она щёлкала пальцами, раздавала указания ровным, не терпящим возражений тоном и успевала одновременно замечать, кто слишком медленно несёт сундук, а кто пытается проскользнуть мимо с пустым подносом.

— Не мельтеши, — строго одёрнула она молоденького пажа, который, пытаясь быть полезным, только путался под ногами. — Если хочешь помочь, то неси вон ту скамью. И не поскользнись на полировке.

В воздухе уже витал запах свежего льна и воска для пола, сундуки грохотали, ставни хлопали, а в коридоре то и дело раздавалось торопливое «извините!» и «сейчас-сейчас!». Маленький, но совершенно необходимый хаос кипел, как хорошо разогретый котёл, и в нём мадам Бёрн чувствовала себя как рыба в воде.

И пока тут творился этот упорядоченный переполох, Алор направился в кабинет короля — туда, где сейчас, без сомнения, находилась принцесса. Он нисколько не сомневался, что она рванула жаловаться папочке: её ярость была такой яркой, что по ней можно было ориентироваться в темноте, как по маяку. Да и запыхавшийся стражник, которого он отправил следом за принцессой, прибежал, чтобы это подтвердить.

По дороге он мельком отметил, как ловко гвардейцы расставляют посты, как тихо переговариваются между собой старшие сержанты, распределяя смены. Всё шло по плану — по его плану, пусть и не всем он нравился.