Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 192 – Катерина Дэй

Она ловила себя на том, что сжимает пальцами подлокотники, и старалась разжать пальцы, чтобы не выдать, как сильно дрожит внутри каждая клеточка. Ей хотелось вскочить, подбежать к Алору, встать рядом, взять его за руку и сказать: «Это правда. Всё, что он говорит, — правда. И я хочу быть там, с ним». Но она сидела неподвижно, только глаза её то и дело метались то к отцу, то к любимому, пытаясь прочесть, что происходит в их душах.

Велдор слушал, не перебивая, только время от времени проводил ладонью по лицу, будто хотел стереть с него привычное выражение власти и оставить лишь лицо отца, которому страшно и прекрасно одновременно.

— Значит, — тихо проговорил Велдор, будто пробуя слова на вкус, — если она улетит с тобой, я могу и не увидеть её больше.

Алор не стал прятать взгляд.

— Да, Ваше Величество, — спокойно ответил он. — Я не могу обещать, что мы будем возвращаться по календарю. Но я могу обещать, что мы найдём пути прилететь сюда. И обещаю, что Линна никогда не будет чувствовать себя потерянной. Потому что я всегда буду рядом. И если время попытается нас разлучить хоть на миг, я найду способ его обогнать.

Линна едва сдержала тихий всхлип. Эти слова прозвучали не как клятва влюблённого, а как твёрдое обещание воина, пилота, того, кто знает цену секунде и готов сражаться даже с самим временем.

Велдор медленно кивнул, будто принимая не только слова, но и всю тяжесть этого выбора.

— Ты просишь меня отпустить её в мир, который я не могу ни увидеть, ни защитить, — произнёс он, и в голосе его не было упрёка, только горькая честность. — В мир, где мои приказы ничего не значат, где моя армия бессильна, где даже моё отцовское слово не сможет её уберечь.

Он замолчал, посмотрел на Линну — долго, пристально, будто хотел навсегда запомнить каждую чёрточку её лица, каждую искру в глазах, каждый вздох. Потом снова перевёл взгляд на Алора.

— Но я вижу, — продолжил он тише, — что ты не просишь разрешения увезти её силой. Ты просишь позволения доверить её тебе. И ты говоришь это так, будто сам боишься, что я откажу, и тогда ты останешься здесь, потому что без неё твой космос — просто пустота.

Алор едва заметно кивнул.

— Так и есть, Ваше Величество. Без неё я не смогу лететь.

В кабинете повисла тишина — не пустая, а наполненная тысячей невысказанных чувств: отцовским страхом, дочерней преданностью, мужской ответственностью. Линна наконец не выдержала и тихо, но твёрдо произнесла:

— Папа, я не прошу у тебя благословения, чтобы сбежать. Я прошу, чтобы ты понял: это не побег. Это мой путь. И я хочу пройти его с ним. Я хочу видеть то, что видел он. Хочу знать, что за этими звёздами есть целые миры, и хочу, чтобы однажды я смогла рассказать тебе о них так, что ты поверишь, будто сам там побывал.

Велдор снова помолчал. Потом медленно поднялся, подошёл к дочери, наклонился и прижался лбом к её лбу, как делал, когда она была маленькой и ей снились страшные сны.

— Я не хочу тебя терять, — прошептал он, и голос его дрогнул, но не от слабости, а от глубины чувства, которое невозможно спрятать. — Но я не хочу и держать тебя там, где тебе тесно. Ты так похожа на мать. Она также грезила о звёздах и научила и меня их любить.

Он выпрямился, посмотрел на Алора и произнёс:

— Странно… столько лет я смотрел на эти огни и думал, что они — просто свет. А теперь понимаю, что это дороги. И одна из них увезёт мою девочку туда, где я не смогу её догнать. Но, может быть, именно поэтому я должен её отпустить.