Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 185 – Катерина Дэй

Кэйрон подхватил её раньше, чем она коснулась пола.

— Я определённо влюбился, — тихо признался Сэмэль, глядя на эту сцену.

— Ты влюбляешься каждые полчаса, — буркнул Рамэль.

Вскоре парни дружно переселились уже в своё королевство. Трое рихтэнов полетели за родственниками в дикие земли, чтобы огласить новости вождю. Теперь ему придётся прилететь: его второй сын женится, а Шестое королевство отныне — королевство рихтэнов.

Эта новость облетела весь мир быстрее, чем любой гонец мог бы доставить послание. Послы перешёптывались в коридорах, совещались в кабинетах, и скоро стало ясно: короли всех тринадцати королевств должны встретиться на переговорах, чтобы поставить свои печати, зафиксировать в летописях и свитках новые правила и, самое главное, обсудить вопрос о Четырнадцатом. Потому что рихтэны, оказывается, не просто прилетели, повоевали и осели. Они пришли всерьёз и надолго.

Линна, прослышав обо всём этом и о принцессе, о которой слышала, но никогда не видела, собралась и отправилась в Шестое королевство, чтобы познакомиться с той, которая станет королевой и парой Кэйрону. Ей хотелось успокоить девушку, дать несколько советов касательно рихтэнов, их привычек, их странностей и их совершенно особого, ни на что не похожего подхода к жизни. Потому что, не дай боги, девушка сиганёт ещё с башни от страха, а с высоты дворцовых башен это уже не обморок, а вопрос к физике и гравитации.

— Главное, — говорила Изабель Линне, когда та собиралась в дорогу, — не пугай её сразу всем сразу. Сначала расскажи, что они не кусаются. Потом и про всё остальное. И главное распиши их крылья и полёты.

— Скажу, что они потеплее любого одеяла.

Изабель покачала головой и тихо засмеялась:

— Ты говоришь о рихтэнах, как о породистых котах.

— А они и есть породистые коты, — хмыкнула Линна. — Только с оружием и манией величия.

* * *

Линна гостила в Шестом и знакомилась с принцессой. Ясмин ей понравилась сразу, в ней была тихая сила, та самая, что прячется за робкими взглядами и не даёт сломаться даже в самой глухой тьме. Но чем больше Линна узнавала о жизни принцессы в отцовском дворце, тем холоднее становилось у неё на душе.

Морнтар годами держал Ясмин взаперти, как пленницу, прятал от мира, шептал, что она безумна, что недостойна света, и тем самым сам творил это безумие вокруг неё. Он довёл собственного отца до беспомощности, подталкивая к пропасти, чтобы править самому, а для сестры готовил ещё более страшную участь: тихое, незаметное убийство, которое никто не посмел бы осудить, ведь все уже привыкли считать её блаженной.

Годы заточения не сломили Ясмин, но сделали её пугливой, как дикая птица: любой резкий звук заставлял вздрагивать, а вид рихтэнов с их крыльями, хвостами, клыками и тяжёлыми клинками поначалу и вовсе лишал дара речи. Она смотрела на Кэйрона с таким смешанным чувством, будто одновременно хотела спрятаться за его спину и убежать подальше.

Но Кэйрон не торопил. Он не пытался казаться мягче, чем был, не прятал свою природу, но рядом с Ясмин становился удивительно бережным: говорил тише, двигался плавнее, будто боялся спугнуть её одним неосторожным жестом. А когда она в очередной раз вздрагивала, он спокойно объяснял: «Я не угроза. Я твоя защита. И я — для тебя».