Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 13 – Катерина Дэй

И Алор теперь знал об этом мире достаточно, чтобы придумать себе легенду. Конечно, чистокровным рихтэном он себя не назовёт, а вот полукровкой — почему бы и нет? Версия с потерей памяти пока казалась самой удачной: так он мог тянуть время, пока не узнает об этом мире побольше. Главное — не переиграть: если слишком усердно изображать «я ничего не помню», могут решить, что он просто притворяется, и устроить допрос с пристрастием. А этого Алору хотелось меньше всего.

Внешне он и правда больше походил на местных, чем на какого-нибудь дикого зверя: да, волосы синие, язык на конце раздвоенный, хвост явно выдавал происхождение, но в целом черты лица, осанка, даже манера держаться — всё это позволяло сойти за терранца, пусть и с экзотической примесью. Значит, инстинкты стоило поумерить: не нужно, чтобы его боялись до дрожи и шарахались при одном его появлении, будто он пришёл с одной целью — перевернуть тут всё вверх дном. Пусть лучше считают странным, необычным, экзотичным, но не опасным. В конце концов, «странный» — это ещё можно терпеть, а «опасный» — уже повод для немедленных мер.

А ещё Алор наконец узнал, почему его так долго не вели к королю. Не потому, что о нём забыли, а потому, что Его Величество вместе с любимой доченькой уже семь суток гостили в Третьем королевстве на грандиозном балу, где главным событием, судя по слухам, стало не подписание союзного договора, а спор о том, какого оттенка должны быть ленты у пажей — «небесно-голубого» или «голубого, но чуть светлее, чем небо».

Советник, который оставался за главного в Пятом, был по уши в делах. У него на столе громоздились стопки приказов и указов, а в голове — список споров: с казначеем из-за бюджета, с придворными из-за рассадки на приёме (потому что посадить лорда Бёрна рядом с леди Тиссой — это почти как поднести факел к бочке с порохом), со слугами из-за чистоты парадных лестниц… Казалось, у него в ежедневнике есть даже пункт «подумать о смысле жизни», и он никак не мог до него добраться. До Алора ему и правда не было дела. Поймали какого-то синеволосого, хвостатого чужеземца? Ну и пусть сидит в темнице, ждёт своей участи. Пусть Велдор разбирается, когда вернётся. А у советника тут и без того кризис: повар заявил, что без свежей корицы королевский пирог — это не десерт, а оскорбление монархии. И вот это, по мнению советника, было настоящей угрозой стабильности государства — куда серьёзнее, чем хвостатый дикий пленник.

Но больше всего Алора удручало, что в этом безымянном мире не слышали ни о космических кораблях, ни о гравитационных двигателях, ни о голографических панелях — о всём том, к чему он привык настолько, что даже не задумывался. Для него эти вещи были как дыхание: естественные, незаметные, просто часть жизни. А здесь… здесь даже компас считали чуть ли не чудом инженерной мысли, а про гиперпрыжки и вовсе посмеялись бы, решив, что он травит байки у костра. И от этого Алору становилось не столько страшно, сколько обидно: будто он вдруг оказался в мире, где все забыли, как летать, и теперь искренне верят, что самое быстрое средство передвижения — это лошадка, которая «бежит так, что ветер свистит в ушах».

В общем, слушал Алор старика, кивал в нужных местах, а сам порой диву давался, насколько этот мир казался ему отсталым или, вернее, устроенным совсем иначе. Тут не знали, что звёзды — это далёкие солнца, вокруг которых крутятся планеты. Тут верили, что небо — хрустальный купол, а сами звёзды — золотые булавки, которыми богиня Ночи пришпиливает тьму, чтобы она не расползлась по земле.