Книга Развод с Горынычем, или укрощение Василисы, страница 28 – Алла Султанова

Сделав глубокий вдох, шагнула в пещеру. Тьма поглотила меня мгновенно. Я, легонько касаясь каменной стены, шла вглубь неизвестности. Свет поляны остался позади маленьким пятном, которое с каждым шагом был всё дальше.

Я не знаю, на что я надеялась. На то, что своим появлением распугаю гномов, или на то, что Горыныч, увидев меня, начнёт яростней биться?

Но, пока моей решимости помочь Змею было достаточно, чтобы не развернуться и не убежать прочь.

Вперёд вела узкая, неровная тропка, уходящая вглубь горы. Тишина начала наполняться новыми звуками: каплями воды, слабым потрескиванием, позвякиванием, доносившимся из чёрной глубины пещеры и… смехом?

Я замерла, вжавшись в шершавую стену, и прислушалась. Да, это был смех, но не зловещий, а добродушный. И голоса… их точно было несколько:

— Ха! Опять твоя палка-ковырялка дрогнула!

— Молчи, бородатый крот! Ты в прошлый раз вообще пол кучи рассыпал!

— Тише вы, а то сейчас опять всё сгребать придётся!

Кто-то начал перебирать крошечными камешками или… костями.

Любопытство потянуло меня вперёд. Я оторвала ладонь от стены и крадучись пошла на голоса.

Повернув направо, оказалась в пещере, которую освещали не факелы, а несметное количество крошечных самоцветов, вкраплённых в каменные стены. Они мерцали холодным сиянием, словно зачарованные звёзды.

В центре пещеры, на каменном полу, сидел Горыныч. Не связанный, не измученный, а… вполне удобно устроившийся. Он, с ленивым интересом наблюдал за происходящим.

Перед ним, вокруг стола, высеченным из цельного куска агата, копошились гномы. Их было не меньше десяти. Одеты они были в короткие кафтаны, перехваченные кожаными ремнями. Цветастые штаны были заправлены в сапоги. На головах у них были причудливые остроконечные шапки.

Но что меня впечатлило, так это их бороды. В них были вплетены бусины, кольца, цепочки…

И они играли… На столе лежала кучка бирюлек, искусно вырезанных из кости и дерева.

Один из гномов, с синей лентой на шее, затаив дыхание, водил в воздухе длинным крючком, пытаясь зацепить крошечную бирюльку.

Все замерли. Смешки стихли.

— Не дыши, Фрол! — прошипел сосед.

— Сам не дыши!

Крючок дрогнул и задел бирюльку. Всё строение качнулось, раздался всеобщий вздох — то ли разочарования, то ли злорадства.

— Всё, теперь мой ход, Кузьма! Ха-ха!

— Эх, Прокоп, ты бы лучше справился… — разочарованно протянул рыжеволосый гном.

— Да чтоб меня камнями завалило! — взвыл проигравший.

Горыныч, скрестив руки на груди, усмехнулся.

— Весело ему… — прошипела я.

* Гномы играют в игру «Бирюльки», распространённую на Руси.

Я вышла из тени и, подбоченившись, крикнула так, что эхо прокатилось по пещере.

— Горыныч!

Воцарилась тишина. Все гномы разом обернулись и их глазёнки округлились от изумления.

Змей медленно повернулся ко мне. Его губы растянулись в широкой, довольной усмешке.

— Что же, похоже, мне пора, — проговорил Змей, вальяжно поднимаясь с пола. — Жена за мной пришла.

Среди гномов поднялся недовольный гул, сквозь который до меня доносились язвительные замечания.

— Подла́потник огнедышащий! Аха-ха-ха!

— Ой… Иди-иди домой, жёнушка тебе подштанники сменит.

— Тебя на горох поставят! Аха-ха-ха!

Горыныч, улыбаясь, произнёс:

— Ничего вы не понимаете во взрослой жизни. Не доросли ещё.