Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 57 – Олеся Герус

— Значит, — медленно произнесла я, — Кассель организовал засаду на Дариана и Грома не только чтобы преподать урок ордену. Он делал это годами. Убирал неудобных людей, пока не остался единственной силой, способной решать, кто достоин трона.

— Именно, — подтвердила Зарайя. — И если он получит контроль над тобой, Ада, — над твоим даром, над твоим положением беззнаковой чужестранки, — вся эта многолетняя стратегия наконец принесёт плоды. Марионетка на троне под его полным контролем, и никто не сможет доказать обратное, потому что формально всё будет выглядеть законно.

Пискля, до этого молча слушавший с балки, каркнул с непривычной, почти мрачной серьёзностью:

— Годовщина переворота через два дня. Если у Касселя есть план, он приведёт его в исполнение именно тогда. Публичное событие, все глаза города прикованы к площади. Идеальные декорации для государственного переворота под видом законной передачи власти.

— К тому же, — добавила Зарайя, — в этот день Солнце входит в дом Короны — так у нас называют седьмой сектор небесного круга, отвечающий за законную власть и публичные клятвы. Любое объявление, сделанное в этот момент, обретает дополнительный вес в глазах суеверной знати. Кассель наверняка это учитывает.

— У нас дома тоже есть подобная логика, — заметила я. — Свадьбы стараются играть на растущую луну, инаугурации назначают на удачные, по мнению астрологов, даты. Разница лишь в том, что у вас это, кажется, реально работает, а не просто красивая традиция для соцсетей.

— Работает достаточно, чтобы люди в это верили, — сухо заметил Дариан. — На практике разницы часто нет вовсе.

Я мысленно взяла на карандаш эту фразу — отличная цитата для несуществующего блога, что-то вроде "местный житель раскрывает секрет успешной магии: не важно, работает ли она, важно, чтобы верили". Жаль, некому это опубликовать.

— Тогда у нас есть два дня, чтобы этому помешать, — сказал Дариан твёрдо, впервые за разговор подняв взгляд.

— Два дня, — повторила я, — чтобы разоблачить человека, двадцать лет успешно скрывавшего собственную роль в убийстве, заговоре и, вероятно, ещё десятке преступлений, о которых мы даже не подозреваем. Прекрасно. Совершенно реалистичный план.

— У тебя есть идея получше? — спросил Дариан.

Я задумалась, машинально теребя рукав позаимствованного плаща, и вдруг поймала себя на мысли, которая показалась мне одновременно безумной и до странности логичной.

— А что, если, — медленно начала я, — мы дадим Касселю именно то, чего он хочет? Позволим ему думать, что план сработал.

— Поясни, — потребовал Дариан, нахмурившись.

— Кассель ждёт от меня согласия на его условия, — сказала я, чувствуя, как мысль обретает форму по ходу собственных слов. — Марионетка, готовая говорить то, что скажут. Что, если я притворюсь именно такой марионеткой? Дам ему уверенность, что победил, — а на самой годовщине, перед всем городом, скажу совсем не то, что он ожидает услышать.

Гром присвистнул, покачав головой.

— Рискованно, — сказал он. — Если Кассель заподозрит обман раньше времени, тебя устранят до того, как ты успеешь открыть рот на площади.

— Рискованно, — согласилась я. — Но у меня есть определённый опыт в искусстве убедительно изображать то, чем на самом деле не являюсь. Как выяснилось, это моя профессия.