Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 12 – Олеся Герус

— Не убить, — поправил Пискля с той же интонацией, с какой уточняют, что суп сегодня не грибной, а овощной. — Для начала — допросить. Убить — это позже, если допрос покажет, что ты действительно та самая кровь, которую ищет Кассель. Тогда уже наверняка убьют. Причём с некоторой торжественностью, я бы сказал.

— Спасибо, — выдавила я. — Очень утешительно.

Дариан посмотрел на ворона так, что я почти услышала, как тот мысленно извиняется, хотя вслух, разумеется, ничего подобного не прозвучало — у Пискли, судя по всему, извинения были не в ходу принципиально.

— Он прав в главном, — сказал Дариан, садясь напротив меня на ящик и опираясь локтями на колени — поза, в которой не было ни капли угрозы, но и ни капли уюта тоже. — Ты не преступница в обычном смысле. Ты — вопрос без ответа, а Регентство таких вопросов не любит. Особенно сейчас, за три недели до годовщины переворота, когда весь город и так на нервах.

— Годовщина переворота, — повторила я. — Замечательно, ещё один термин, который мне нужно распаковать. Что за переворот?

— Долгая история, — сказал он, и по тому, как быстро он это произнёс, я поняла, что история не просто долгая, а больная, из тех, которые не рассказывают чужакам в первую же ночь знакомства.

— У меня, кажется, целая ночь впереди, — заметила я. — И судя по запаху этого чердака, спать я всё равно не собираюсь в ближайшие часы.

Он выдохнул носом — коротко, почти беззвучно, но именно так, как обычно смеются люди, разучившиеся смеяться в полный голос, — и покачал головой.

— Не сегодня. Тебе нужно поспать хотя бы пару часов, а мне — подумать, что делать дальше.

— А планировали вы это заранее? — спросила я. — Ну, вытащить кого-то через круг? Судя по лицам всех присутствующих в том подвале, никто, кажется, не ожидал, что получится.

— Планировали двадцать лет, — сказал он тихо, и в этой тишине после фразы было куда больше информации, чем в любом из его развёрнутых ответов за весь вечер. — Просто не рассчитывали, что получится вот так.

— Как?

— Успешно, — сказал он и, не дав мне задать следующий вопрос, поднялся, забрал лампу и отошёл к дальнему углу чердака, оставив меня в темноте наедине с вороном, запахом кожевенной мастерской и абсолютно новым, тяжёлым как камень пониманием: я не заблудившаяся туристка в чужом мире. Я — деталь заговора, который готовили дольше, чем я вообще занималась астрологией, и теперь всё государство целиком было готово меня искать.

Пискля перелетел ко мне поближе, устроился на краю топчана и посмотрел на меня одним глазом с неожиданной, почти сочувственной серьёзностью.

— Добро пожаловать в Астерион, — каркнул он тихо. — Совет от старожила: тут лучше не привыкать ни к чему слишком быстро. Даже к тому, что тебя пока не поймали.

— Спасибо, обнадёживает, — сказала я, садясь обратно и обхватывая колени руками, потому что лежать вдруг стало страшнее, чем сидеть, — лёжа слишком легко думалось о том, что подушка под головой пахнет чужой жизнью, а не моей. — Слушай, раз уж ты тут единственный, кто разговаривает со мной без угроз смертью через фразу. Что вообще за место этот Астерион? Я имею в виду, помимо очевидного — "страна, где меня хотят убить".

Пискля наклонил голову в другую сторону, разглядывая меня с той обстоятельностью, с которой на Земле разглядывают редкий экспонат в музее, прикидывая, трогать его руками или нет.