Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 39 – Властелина Богатова

Непонятна? А где «необучаемая»? Где «тупица»? Где приговор за сорванные занятия и нарушение дисциплины? Устава? Где штрафы и наряды, которые он так любит отписывать мне?!

Почему смотрит так, будто я — деталь, выбившаяся из его схемы.

Теперь я чувствую что он совсем не видит во мне просто подчинённую. Плохо. Опасно.

— Я выясни сам, — решает.

— Зачем? — болезненно криво усмехаюсь я.

Он ведь виноватым себя не считает, что стёр метку, что позволил Аурелии уничтожить свою истинную, и никогда не будет считать, лишь только потому что я приютская, не достойна его высокого внимания. отребье, мусор и низкосортная единица. Он не знает, какое страшное преступление совершил.

Осознаю и горько поджимаю губы.

— Какое вам дело до приютской, что с ней и как? Вы всегда закрывали на это глаза. И в этот раз можете. Не утруждайтесь, майор.

Молчание.

Тяжёлое.

Сокрушающее.

Он так близко, я чувствую его тепло сквозь влажную форму, запах озона и пряной древесины смешивается с лекарствами, воздух становится густым и тягучим.

Я скольжу взглядом по чёрным блестящим волосам Морстейна, по грубой ткани кителя на широких плечах.

Я не видела его больше недели. И почему-то замечаю каждую деталь, будто кроме него здесь ничего нет.

— Отставить спорить с главнокомандующим. В медицинский блок, курсант Дирсти, — командует, отрезая все эмоции.

Я вздрагиваю, его командный голос заставляет тело реагировать быстрее, чем ум. Вытягиваюсь, расправляя плечи, не замечаю дергающую кожу боль.

Я пробую подняться. Ноги тут же подгибаются, в голове мутнеет, мир плывёт. Я хватаюсь за край кушетки.

— Я сама, — вырывается резко, останавливая на полпути его решение поднять меня на руки.

— Не надо… майор.

Упрямо повторяю и всё-таки выпрямляюсь. Шатко. Неровно. Больно.

Делаю шаг — и снова качаюсь. Сердце колотится где-то в горле.

— Такое упрямство — не доблесть, Дирсти. Это приютская дурная закалка: терпеть и молчать, пока не рухнешь.

Я снова опускаюсь на кушетку, потому что стоять уже не могу.

Он отступает и проходит к двери, раскрывает её.

— Курсант, — произносит жёстко, на этот раз без тени на возражения.

— Да, майор! — в комнату входит Мэйрин.

— Сопроводите курсантку Лебланд в медицинский блок. Немедленно. И проследите, чтобы ей оказали помощь.

— Есть.

Я вскидываю голову.

— Скажите офицеру Валькройцер, чтобы сделала всё необходимое — мой приказ. Отчетаетесь после, — говорит вошедшей Вислоу не отводя от меня взгляда.

— Сможешь встать? — тихо спрашивает Мэйрин.

Я опускаю взгляд и поднимаюсь с кушетки, держась за край, и только в последний момент замечаю, что Морстейн всё это время стоит здесь отвернувшись… Будто не может смотреть как мне тяжело идти.

Вам ведь это так нравится — наблюдать, как я страдаю, так что же вы этого не делаете, майор?

Рэммел Морстейн

— Офицер Стрейн, немедленно доложить, что произошло на стрельбищах между пехотой и авангардом?

Мартин Стрейн смотрит по сторонам, убеждаясь, что никого рядом нет. Я бы мог вызвать его в кабинет, но мне нужен был ответ немедленно.

— Вы вернулись, майор, — внезапно говорит он.

— Отвечайте на вопрос.

Стрейн мрачнеет.

— Нарушений не зафиксировано. Совместные стрельбы прошли по регламенту. Один инцидент — курсант Франческа Лебранд получила повреждение руки при отдаче. Направлена в медицинский блок. Угроза жизни отсутствует. Она что-то нарушила?