Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 163 – Властелина Богатова

А ещё страсть и огонь, который разгорается с чудовищной силой между нами, который может поглотить и сжечь до тла.

Вот что я чувствую в тот момент.

В глазах темнеет и становится теперь жарко.

— Не бойся, Франческа, — голос Морстейна пугающе ровный и спокойный. — Никто не посмеет ничего сказать, кто это сделает, будет отстранён от академии или отчислен.

Я стискиваю зубы, поворачиваюсь и со злостью бросаю, наверное, опрометчивые слова:

— Вы не в себе!

Прозвучало резко, что звон после стоит громкий.

Я сжимаю губы, наблюдая, как меняется лицо дракона, становится тяжёлым взгляд, челюсти как будто высечены из гранита.

В следующий миг он рывком притягивает меня к себе. И склоняется надо мной так, что его губы оказывает на опасно близком расстоянии, а глаза чернее этой бездны над его головой.

— Да, я не в себе, из-за тебя, Дирсти, — его голос срывает.

Он обхватывает мое лицо, впивается своими губами в мои. В таком остром жадном поцелуе, который полностью обезоруживает меня.

— И если ты думаешь, что я позволю тебе снова прятаться, ты ошибаешься.

Я пытаюсь вздохнуть, но горячие губы дракона такие властные и жадные до моих, что я прикрываю ресницы, чувствуя, как опора из-под ног уходит. А мир уплывает.

Он такой горячий, страстный, обезумевший. И мой… в этот момент.

Дракон академии мой.

Не Аурелии.

Мой.

Мои глаза от чего становятся влажными и горячими, только потоки холодного воздуха обжигают их. В нос ударяет резкий запах озона — металлический, чистый, тревожный. Так пахнет воздух за мгновение до удара молнии.

Волоски на руках поднимаются дыбом, будто сама гроза проходит по коже.

А потом яркая вспышка, и я распахиваю глаза от удивления.

На этот короткий миг мир становится белым и безжалостно чётким: мокрые камни, рваные кроны деревьев, его лицо страшно спокойное для человека, у которого за спиной раскрываются крылья.

Я вздрагиваю от испуга и под вставшей передо мной уже не мужчиной, а опасного, безумно опасного хищника в обличии человека.

Колени слабеют так резко, что я едва не оседаю на месте.

А потом всё снова погружается в темноту, только обхваты сильных рук и глубокий голос.

— Держись, курсант.

Я не успеваю спросить — за что именно.

Он хватает меня так крепко, что рывок срывает фуражку с моей головы. Я даже не успеваю пожалеть о ней. Мы взмываем в небо. Земля исчезает из-под ног мгновенно.

Желудок проваливается вниз, дыхание срывается, руки сами хватаю его за шею, лишь бы не сорваться в эту чёрную высоту.

Ветер бьёт в лицо так яростно, что губы немеют, ресницы тут же становятся мокрыми, а слёзы проступают не от страха, а от силы полёта, взбивает волосы, в лицо хлынула морось дождя, сорвавшаяся с деревьев, над которыми дракон меня поднимает.

Я не понимаю, что происходит, мои глаза совсем увлажнились, и через пелену я ничего не вижу, только слышу хлопок крыльев и оглушительный шелест ветра.

Чёрт! Куда он меня несёт?

Но совершенно точно, что во всём этом грозовом шторме, куда меня швырнула иммерсия дракона, Рэммел Морстейн — единственное безопасное место.

Я уже не смотрю никуда, уткнувшись в его шею от ветра и мороси начинающегося дождя.

Мы летим над академией под сотрящающим громом неба, которое оглушает и пронизывает до самого копчика.

Трепет перед его силой переплетается с горячим, необъяснимым восторгом.