Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 157 – Властелина Богатова

Аурелия застывает на миг, и, кажется, в полумраке бледнеет ещё сильнее, бросая на меня тёмный острый взгляд.

Аурелия медленно убирает руку от лица и смотрит на меня так, как на полнейшую идиотку.

— Боже, а я-то думаю, что у тебя хоть что-то есть в мозгу, а тут влажные мечты конченой тупицы. То-то ты расписывала целые эпосы в своём дневнике и сама же в них поверила. Истинная, — короткий смех, — ты…

Она начинает откровенно гоготать, сгибаясь в поясе.

— Ой, я не могу, истинная, ха-ха, я сейчас просто описаюсь от смеха.

Я сжимаю пальцы в кулак. И понимаю, что бесполезно. Да если увидит собственными глазами не поверит, скажет, как и прошлый раз, что я её сама себе нарисовала.

— Истинная, вы слышали?! — вдруг выкрикивает она, будто и правда кто-то был рядом.

Я вздрагиваю и смотрю по сторонам. На курсы, стену, дорогу и темнеющую арку. Её действительно могли услышать. А я не хочу.

Я разворачиваюсь, но Аурелия жёстко перехватывает меня за локоть.

Вздрагиваю, смотрю на пальцы, вцепившиеся в меня мёртвой хваткой.

— Ты веришь в любовь, да? Но она заканчивается там, где начинается постель. Только похоть, только жажда, а потом пустота, обыденные дни и ты, к которой он теряет интерес с каждым днём. Любовь — это миф, выдумка таких дурочек, как ты. Драконьи браки — это про власть, про имя, силу и положение. Здесь нет чувств. Холодность в обмен на бесконечные измены, улыбка на лице, пока он разглядывает чужое тело. Он эталон, мечта каждой, Франческа. Ты правда думаешь, что он разрушит помолвку, договорённости, имя, положение — ради постельной слабости? Не смеши меня. Мужчины возвращаются туда, где им выгодно.

Всё внутри каменеет от её слов. Я рассматриваю её лицо и вижу ледяную статую, которая не может себе позволить чувства. Аурелия действительно не знает, что это такое, когда в груди пламя, а в сердце не умещается то, о чём хочется кричать на весь мир при виде глаз того, кто открывает в тебе целый мир.

Я открываю рот, чтобы это сказать, но шаги за спиной не дают мне этого сделать.

Тишина возникает резко. Так резко, что даже Аурелия перестаёт улыбаться.

— Жаль, что ты так думаешь, Аурелия.

Я резко оборачиваюсь.

Рэммел Морстейн стоит позади меня.

Стоит неподвижно с заведенными за спину руками, так же, как на плацу или перед строем.

Глубокие тени делают черты его лица ещё жёстче, а чёрный мундир словно впитывает весь свет вокруг. Только выглаженная белоснежная рубашка выделяется светлым пятном, резко оттеняя его загорелую кожу.

Он не смотрит на меня.

Его взгляд направлен поверх моего плеча, прямо на Аурелию.

И в этом взгляде нет ни удивления, ни раздражения. Только холодная, молчаливая внимательность. Так, будто Лебланд старшую он увидел с другой стороны, с той, о которой не подозревал.

А вот сколько он мог слышать? Как давно он подошёл?

Я нервно сглатываю и чуть отступаю в сторону.

— Рэммел, что ты тут делаешь? — спрашивает Аурелия сломанным голосом.

Морстейн поворачивает голову, смотря в сторону казарм, и делает неспешный шаг.

— Не ожидал услышать от тебя что-то подобное, — его голос звучит настолько холодно, что я ёжусь. — У меня другое понимание отношений и брака.

Лицо Аурелии кажется, я вижу, как её пробирает мелкая дрожь.

Дракон делает ещё шаг, вставая рядом, я отвожу взгляд.