Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 117 – Властелина Богатова

Я осторожно опускаюсь на стул напротив.

В кабинете пахнет, как всегда, едким лекарством и спиртом.

Вальдкройцер дописывает последнюю строчку, закрывает журнал и только потом откладывает ручку.

После чего берёт со стола белую коробочку.

И подвигает ко мне.

— Морстейн просил передать вам это.

У меня внутри всё мгновенно обрывается.

Что это?..

Я смотрю на коробочку, будто не понимаю, что вообще происходит.

— Возьмите. Инструкцию прочитайте внимательно, там всё подробно написано.

Я облизываю нервно губы. Медленно беру её в руки. Пальцы сразу становятся ледяными.

— Что это?..

Вальдкройцер смотрит на меня спокойно, почти устало.

— Это защита, — ровно поясняет она.

И от этих слов меня резко бросает в жар. Мир будто на секунду застывает.

Он сказал ей.

Боги.

Он всё ей сказал.

Кажется, даже дышать становится трудно.

Я судорожно сжимаю коробочку, не в силах поднять взгляд.

Она знает. Теперь знает.

— Франческа, это не просто средство на один случай, — мягко говорит Вальдкройцер. — Когда между парой появляется сильная эмпатическая связь, особенно усиленная иммерсией, влечение может ощущаться намного острее обычного. После долгого напряжения или вынужденной дистанции контролировать такие реакции становится сложнее, и это нормально. Поэтому подобную защиту обычно принимают регулярно, если контакт между партнёрами продолжается. Просто имейте это в виду.

Я сижу, не шевелясь. Меня прошивает таким стыдом, что хочется просто исчезнуть.

Потому что каждое её спокойное слово почему-то звучит так, будто она видит меня насквозь. Читает каждую мысль и знает, как я занималась этим с ректором.

— Вы… наверное, ошиблись, — выдыхаю резко, поднимаясь со стула. — Это… вероятно, предназначалось… Аурелии Лебланд.

Даже собственный голос звучит чужим.

Вальдкройцер ничего не отвечает. Только смотрит, как обычно, ровно и спокойно.

— Нет, не ошиблась, — улыбается слегка, как может это делать воспитанный врач. — Не переживайте, я уточнила несколько раз. Об этом никто не узнает, уверяю, если вы чего-то опасаетесь, я врач и умею хранить чужие секреты.

Повисает плотная душная тишина.

Делаю вдох, потом ещё один и беру коробку.

Отворачиваюсь и молча выхожу из кабинета, чувствуя, как щёки горят так сильно, будто меня поймали на чём-то постыдном.

Закрываю дверь с хлопком, не рассчитав силы.

Иду по коридору, сжимая коробочку так сильно, что картон начинает сминаться под пальцами.

— Фрэнс? — Мэйрин тут же поднимается со скамьи у стены. — Что случилось? Ты так быстро…

— Ничего.

А внутри у меня уже не стыд, а колючая злость. Какого черта Морстейн вообще творит?

Он серьёзно отправил меня к Вальдкройцер за этим?.. Ладно один раз, но он уверен, что это теперь мне понадобиться?

— Фрэнс?..

— Дежурный ошибся, — бросаю я холодно и быстро прохожу мимо неё.

Коробочка неприятно упирается в ладонь.

Кажется, ещё немного, и я просто швырну её в ближайшую урну.

Мэйрин догоняет меня через пару шагов.

Утро следующего дня наступило слишком быстро.

Я всё ещё не могла оправиться от минувших событий, но спала крепко. И проснулась на удивление отдохнувшей, несмотря на физическую усталость.

Наверное, именно она и помогла мне провалиться в сон без снов.

Девушки возвращались в комнату из душевой и быстро собирались к занятиям.