Книга Судьба, начертанная кровью, страница 38 – Даниэль Л. Дженсен

— Не все наши шрамы видны на коже, Фрея Огнерожденная. – Он ослабил хватку, и моя рука выскользнула из его. Хотя моя изувеченная ладонь онемела, я могла поклясться, что почувствовала, как его пальцы скользнули по коже, и это ощущение заставило меня задрожать. – В них столько же доблести.

— Огнерожденная, – повторила я, не зная, что и думать об этом прозвище, но от него по коже пробежали мурашки, а сердце бешено заколотилось.

Снорри схватил меня за левое запястье. Он снял меня со стола и повел через зал, а Ильва следовала за нами, и все гости весело приветствовали нас и поднимали кубки, когда мы проходили мимо. Я уставилась на дверь покоев, которые ярл, должно быть, делил с Ильвой, и ноги налились свинцом, а все нутро вопило – убирайся. Беги.

Но я не побежала. Я Фрея Огнерожденная, и я была готова сделать все, чтобы защитить свою семью. Поэтому я расправила плечи.

И последовала за ярлом.

Покои оказались больше, чем весь мой отчий дом. Стены были украшены гобеленами, а полы – мехами, и очаг тлел приглушенным огнем, прогоняя холод. Но мой взор сразу приковала к себе кровать, такая большая, что на ней могла уместиться целая семья.

«Ты давно не девица, – упрекнула я себя. – Больно не будет».

Пустые слова, ибо не от страха боли я покрывалась мурашками, а от отвращения от необходимости спать с мужчиной, к которому я не испытываю ни капли тепла. Ни малейшего желания. И все это на глазах у его жены.

Огнерожденная…

— Раздевайся.

Стиснув зубы, я принялась расстегивать платье, но застыла, когда Ильва вдруг выпалила:

— Не могу!

Я обернулась. Владычица Хальсара согнулась в три погибели, спрятав лицо в ладонях.

— Я думала, у меня хватит сил, – зашептала она. – Но видеть, как ты делишь ложе с другой? Снова это пережить – слишком тяжело. Это меня сломает.

Выражение лица Снорри смягчилось, и он опустился перед женой на колени.

— Любовь моя, ты же знаешь, что мое сердце принадлежит тебе. А это, – он мотнул головой в мою сторону, – лишь политический союз. Моему сердцу и телу безразлична эта женщина, но боги желают, чтобы я над ней властвовал, и потому я должен.

Ильва разрыдалась, и меня начала разъедать изнутри вина. Все это время я считала ее лишь сукой, которая стремится сделать мою жизнь невыносимой просто из удовольствия. Ни разу я не задумалась, а каково это – наблюдать, как твой любимый муж берет другую жену.

Снорри заключил ее в объятия:

— У нас нет выбора, Ильва. Ты же знаешь. Брак не станет законным, если его не скрепить. Наши враги прознают об этом и начнут грызться друг с другом, чтобы ее выкрасть, как в видении, которое ниспослала Хлин. Фрею погубят, и Скаланд останется раздробленным и слабым.

Я затаила дыхание. Пусть мне ужасно не хотелось ложиться в постель с этим мужчиной, но агония от того, как меня разрывали надвое, была слишком жива в памяти. Оба пути вели к боли, но первый я, по крайней мере, точно могла выдержать.

Ильва подняла голову. Светлая кожа покрылась пятнами, глаза покраснели, но голос ее зазвучал ровно:

— Что, если есть иной способ? Где тебе не нужно с ней возлечь?

— Неважно, что мы сделаем, ведь боги узнают, что брак не стал законным. – Снорри резко мотнул головой. – Если я не подчинюсь их воле, они не будут мне благоволить.

— Но в самом ли деле их воля такова? – Ильва утерла глаза. – В предсказании ни слова о браке, о его скреплении, лишь о власти. Несомненно, боги желают, чтобы ты владел ею как оружием, а не сковал ее сердце, зачав дитя.