Книга Судьба, начертанная кровью, страница 37 – Даниэль Л. Дженсен

Бьорн осушил чашу и с грохотом опустил ее на стол.

— Тогда сними. Сними их, и мы обсудим все, что захочешь.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как взгляд Ильвы прожигает меня насквозь:

— Ты пьян.

— Ты тоже. – Он снова наклонился через стол. – Сними их, Фрея, или я решу, что ты сожалеешь. А если ты сожалеешь, я могу взглянуть на тебя иначе.

Я вздрогнула. Признание, что ему вообще есть до меня хоть какое-то дело, почему-то меня ошарашило.

— Плевать, что ты или кто другой обо мне думает.

— Докажи.

Его голос был полон вызова, и этот вызов нашел отклик в моей душе, заставив меня захотеть принять его. Я не из трусливых, и даже если доказать это означало совершить какую-нибудь глупость, я была преисполнена решимости все же ее совершить.

— Хорошо.

Сдернув перчатки, я бросила их в огонь, и белая шерсть превратилась в пепел. Затем я повернулась, оперлась локтями на стол, сцепила пальцы и уставилась на Бьорна в упор. Неважно, что сердце при этом колотилось как бешеное.

— Доволен?

Его выражение лица изменилось, но на нем не было отвращения. Вместо этого в его глазах заблестело озорное удовольствие, а улыбка, медленно расцветшая на лице, заставила мое сердце затрепетать еще сильнее.

— Еще нет.

В мгновение ока он запрыгнул на стол и протянул ко мне руки.

— Что ты делаешь?! – воскликнула я, но Бьорн не удостоил меня ответом, только обхватил мои запястья и поднял меня, как будто я весила не больше ребенка.

— Кубки вверх! – прорычал он. – Пейте в честь Фреи, девы щита, дочери Хлин и владычицы Хальсара! Скёль!

Он вздернул мою правую руку в воздух, а все в зале взревели: «Скёль!» – ударяя кулаками по столам и ногами по полу. Затем они подняли чаши и выпили. Кто-то сунул кубок и мне в руку, и мой взгляд встретился со взглядом Ильвы. Настоящая владычица Хальсара не присоединилась к ликованию. Но, хотя ее глаза были холодны, как лед, она подняла чашу к губам и выпила.

Я сделала то же самое. Я хлестала медовуху глоток за глотком, часть ее стекала по подбородку, а затем грохнула кубком о стол у своих ног. Только тогда я поняла, что Бьорн все еще держит меня за запястье, потому что он поднял меня обратно и сказал:

— Что ты хотела у меня спросить?

Я замялась, и он склонил голову:

— За гвалтом тебя никто не услышит.

Это определенно было правдой, потому что мужчины и женщины все еще поднимали тосты, стучали чашами, и повсюду лилась медовуха. Но это не означало, что они не смотрели. Язык заплетался, но я все же заставила себя спросить:

— Ты веришь, что твой отец сказал правду? О тебе? И обо мне? Что ты предназначен меня защищать.

Все веселье исчезло из глаз Бьорна, и мое сердце замерло.

— Нет, Фрея. Верь во что хочешь. Но, пожалуйста, не верь в это.

— Фрея.

Я вздрогнула и, обернувшись, увидела у стола Снорри. За ним в нескольких шагах стояла Ильва.

— Пора.

Голос ярла был мрачным, и это, больше чем его слова, помогло мне понять, что он имел в виду. Брак станет законным, только если скрепить его в постели, и все здесь должны услышать и стать тому свидетелями. Я прикусила щеку, не зная, что делать: радоваться или огорчаться тому, что Снорри, похоже, и сам не в восторге от грядущего.

Ты сможешь, сказала я себе. Ты справишься.

Я скупо кивнула и попыталась было слезть со стола, но Бьорн удержал меня за запястье. Я повернулась и глянула на него снизу вверх. Лицо его было напряженным, но я так и не поняла, какие чувства скрывались в глубине его глаз.