Книга Судьба, начертанная кровью, страница 175 – Даниэль Л. Дженсен

— Я думал, что ты увидишь, как живет мать, и отвернешься от них. А ты поняла, что она извлекает из твоей боли выгоду, и ничего не изменилось. Ты слушала ее рассказ, как она снова и снова выбирала себя и твоего брата, а не тебя, и опять ничего не изменилось. Ты отказываешься изменить свою судьбу.

— Так ты решил это сделать за меня? – Лицо затопил гневный румянец. – Потому что не у меня одной в жилах кровь бога и сила заставить норн изменить их замыслы. Ты тоже на это способен.

— Я разорву их замыслы в клочья, если это избавит тебя от участи, которую предвидела моя мать. Но я хочу, чтобы ты сама выбрала уйти, Фрея. Я всего лишь дал тебе эту возможность.

Пусть я и жалела, что Бьорн не открыл мне правду раньше, ярость во мне все же утихала.

— Я хочу согласиться, Бьорн. То, что я увидела через песнь Стейнунн, меня ужасает. Но если я уйду, я обреку свою семью на погибель.

— Они обрекли себя сами.

Развернув кобылу, я отъехала в сторону, к скалам, что нависали над морем. У белых барашков волн скользили чайки, северный ветер вырывал пряди из моей косы. Как же просто было спуститься к берегу. Найти торговый корабль из далеких южных земель, уплыть, больше не оглядываясь. Так никогда и не узнать, воплотил ли Снорри угрозы в жизнь.

Но неведение меня изведет. Мысли, а не мертвы ли уже все те, кого я люблю. Можно ли так однажды обрести счастье – или вина отравит все, что я попытаюсь построить?

— Хлин сказала моей матери, что, если во мне будет лишь алчность, мои слова станут проклятием, а если еще и бескорыстие, то какую божественную силу я сделаю своей – это судьба, что еще не соткана. – Я помедлила. – Пусть нам не дано постичь истинный смысл ее слов, я вижу его так: я обрету судьбу, отличную от той, что узрела твоя мать, если буду ставить других выше себя.

Я обернулась, и сердце пропустило удар. Ибо такой выбор означал, что я отказываюсь от Бьорна.

— Я должна вернуться. Я не могу сбежать, зная, что они погибнут, ведь тогда поддамся алчности, о которой предупреждала Хлин.

Затаив дыхание, я ждала его ответа. Ждала гнева и осуждения. Но Бьорн лишь тихо вздохнул.

— Как так вышло, что та твоя черта, которую я ненавижу больше всего. – это и есть то, за что я тебя люблю?

Люблю.

Чувства нахлынули волной столь мощной, что я чуть не согнулась пополам. Я отчаянно хотела сказать, что тоже его люблю. Что люблю сильнее, чем могла себе представить.

Вот только что значат эти слова, если я выбрала не его?

— Если ты не захочешь иметь со мной ничего общего, я пойму, – проговорила я. – Я не буду тебя винить.

Даже если это разобьет мне сердце.

— Ты моя, Огнерожденная, – ответил Бьорн и взял меня за руку. – А я – твой, даже пусть об этом знаем лишь мы двое.

Я сжала его руку, едва дыша. Зная, что если посмотрю на него, то сломаюсь. И поэтому я уставилась на фьорд. Как раз, когда из-за изгиба показался большой драккар с синим полосатым парусом.

— Бьорн…

— Вижу. – Он прикрыл глаза от солнца ладонью. – С-сука.

В груди похолодело.

— Что там?

Или кто?

— Скади. – Бьорн сплюнул на землю. – Нужно уходить.

Снорри упоминал это имя во Фьялльтиндре, но я понятия не имела, кто это.

— Она из хирда Харальда?

— Его ловчая. Та, кого он посылает, чтобы отыскать тех, кто не желает быть найденным. – Бьорн сглотнул. – Она дитя Улля.