Книга Судьба, начертанная кровью, страница 174 – Даниэль Л. Дженсен

Вместо ответа Бьорн резко остановил своего мерина, и тот раздраженно мотнул головой.

— Зачем вообще возвращаться? У тебя есть возможность бежать. Двинемся дальше по побережью, найдем торговый корабль, идущий на юг, где нас все это не достанет.

— Чтобы Снорри казнил моих тупоголового брата и нерадивую мать? – фыркнула я. – Как бы заманчиво ни звучало, но увы.

Бьорн вскинул руку и перехватил поводья моей лошади, не давая мне пустить ее в рысь и уйти от разговора.

— Фрея, мне нужно кое-что тебе сказать.

— Если это мнение насчет моей семьи, то я не хочу его слышать.

— Не о твоей. А о моей. – Бьорн встретился со мной взглядом. – То предсказание матери… было не единственным, что она о тебе узрела.

Сердце екнуло, тревога разлилась в груди холодом, и я оставила попытки выдрать повод из руки Бьорна:

— Что она говорила? И когда?

«И почему ты молчал?»

— Я… – Он сглотнул. – Давно еще, я был совсем мальчишкой, но помню отчетливо.

— Ты, похоже, все о ней помнишь отчетливо, но не делишься, – огрызнулась я. – Так что там?

Бьорн молчал, и мне почти стало дурно в ожидании того, что он скажет. От того, что он от меня скрывал.

— Когда Один с ней говорил, она впадала в странный транс, – наконец произнес Бьорн. – И как-то раз ее охватил такой припадок при мне. Она сказала, что дева щита объединит Скаланд, но оставит десятки тысяч мертвецов, шагая по земле, словно мор, натравливая друга на друга, брата на брата, и все будут ее страшиться.

Его слова засели глубоко в сердце, и мне стало трудно дышать.

— Что бы она ни увидела, она пришла в ужас, – продолжил Бьорн. – Я был совсем мал, но в моем сознании засело, что дева щита будет не женщиной, а чудовищем. Даже сейчас, спустя столько лет, перед глазами стоял образ того, какой ты будешь. – Бьорн отвел взгляд. – Он оказался далек от истины. Не чудовище, а прекрасная и храбрая женщина, которая спасает рыбу и бросается сквозь огонь на помощь людям.

Глаза жгло, и я часто заморгала, чтобы сдержать слезы.

— Я ничего не сказал раньше, потому что ты совсем не такая, как описывала мать. Я был уверен, что запомнил все неверно. Или что ты изменила судьбу, и нет больше того будущего, которое Один показал моей матери, не только тьмы и смерти, но и остального. Вот только потом начались испытания, боги ступили в наш мир и признали тебя, и я больше не мог отрицать, что тебе суждено вести людей за собой. – Бьорн глубоко вздохнул. – Я наблюдал, как ты устремилась спасти Хальсар, и мне казалось невозможным, что однажды ты станешь чудовищем, несущим погибель. Но после осады Гриндиля…

— Ты решил, что я все-таки чудовище, – выдавила я, задыхаясь от ужаса.

Бьорн покачал головой:

— Нет. Что Снорри тебя в него превратит, если ты оставишь свою судьбу в его власти. Я думал, что ты услышишь песнь Стейнунн, увидишь себя такой, и это подтолкнет тебя к другому пути, но ты никак не переборешь стремление защищать этих ничтожеств, которых называешь семьей.

Я вздрогнула:

— Не говори о них так.

— А почему нет?! – рявкнул Бьорн. – Несмотря на все, что ты делаешь, ради них в первую очередь, брат обозвал тебя спятившей сукой. Мать – потаскухой. Они не стоят того, чтобы Снорри превратил тебя в чудовище, лишь бы самому стать конунгом.

С этим не поспоришь. Но прав Бьорн все же не был.