Книга Судьба, начертанная кровью, страница 158 – Даниэль Л. Дженсен

— Не то чтобы. – Грубо, конечно, но смягчить едкий тон я не могла. – Я это уже пережила.

— Понимаю, – кивнула Стейнунн. – Далеко не всякий захочет узреть себя в волшебстве моих песен. Бьорн сказал, что уж лучше послушает, как чайки дерутся за рыбу, чем что-то, связанное с ним.

— Бьорн – придурок, – пробормотала я, хотя была с ним полностью согласна. – У тебя прекрасный голос. Все это признают.

Стейнунн склонила голову:

— Благодарю за лестные слова, Фрея.

Я невольно скривилась, ведь понимала, что вообще-то веду себя как сварливая баба.

— Что ты хочешь узнать?

— Историю битвы из твоих уст.

Отвернувшись, я отошла к уставленному грязной посудой столу и принялась собирать ее на поднос. Мне нужно занять себя чем-то полезным, ибо только так я могла унять нарастающее в груди отчаяние.

— Свидетелей было достаточно. Спроси у них.

— Уже спрашивала. Но песнь – о тебе. Она призвана поведать всему Скаланду, что ты достойна почета. Достойна того, чтобы за тобой последовать. Твои слова помогут песни лучше отразить твой дух.

То есть и дальше прославлять мое имя. А на самом деле – имя Снорри, ведь я всего лишь его орудие.

— Вряд ли я расскажу тебе что-то новое.

Скальд нахмурилась:

— Уверена?

Настойчивость ее меня раздражала все сильнее, на язык уже просились колкости, но я поспешила его прикусить, не давая им сорваться, и быстро кивнула.

Стейнунн поднялась и снова склонила голову.

— Вечером я спою для нашего народа, и тебе стоило бы поприсутствовать. Но постарайся до этого не выпить меда столько, сколько в тебе самой веса.

Самообладание дало трещину, и ярость хлынула наружу.

— Я и так знаю, что случилось, Стейнунн. Быть там не принесло мне никакого удовольствия, и пережить все снова – тоже не принесет. Так что заранее извини меня за отсутствие.

Скальд, кивнув, шагнула к двери. Однако вместо того, чтобы оставить меня в объятиях мехов и тоски, она вдруг остановилась.

— Я пережила трагедию, отнявшую у меня почти все, что было мне дорого, поэтому я понимаю твое горе и нежелание о нем слышать. И все же, пусть моя песнь не принесет радости, я искренне советую увидеть, чему стали свидетелями все вокруг, и понять, почему они к тебе так относятся.

Умолкнув, Стейнунн вышла и закрыла за собой дверь.

Я так долго стояла, уставившись в деревянный пол, что у меня свело замерзшие ступни. Но я не вернулась в постель. Я быстро омылась водой, которую в какой-то момент принесли слуги, а потом надела чистое платье. Распустила косы, прочесала их пальцами и оставила волосы ниспадать водопадом по спине.

Дверь скрипнула, и я поморщилась, сама не зная почему. Может, сомневалась, действительно ли хочу вернуться в мир, и надеялась, что первые шаги сделаю незаметно. Я вышла из комнаты, притворила дверь – и чуть не подскочила от неожиданности, заметив что-то краем глаза.

— Б-бьорн, – заикнулась я с бешено заколотившимся сердцем.

— Фрея.

Бьорн подпирал стену, а у его ног лежала аккуратно свернутая подстилка и стояла полупустая кружка с водой. Меня осенило, и к горлу подкатил ком.

— Скажи, что ты не спал тут все это время.

Бьорн повел плечом:

— Отец за тебя беспокоится.

Я до боли впилась зубами в нижнюю губу, понимая, что беспокойство его касалось не столько угроз извне, сколько моих собственных поступков.