Книга Судьба, начертанная кровью, страница 154 – Даниэль Л. Дженсен

Таран тяжело рухнул, и сквозь пелену до меня донесся крик Снорри:

— У них дитя Тора! Отходим!

— Бодиль! – взвыла я, заметив, что в ее глазах еще теплится жизнь.

Если вытащить ее из этого месива, может, ее удастся спасти. Если вовремя доставить ее к целителю, тогда, может, она выкарабкается.

Но Бьорн схватил меня за талию и, подняв, оттащил от Бодиль прочь.

— Ей конец! – крикнул он. – Нужно отступать!

Стрела чиркнула у виска, а я все продолжала рваться к Бодиль, и она из последних сил потянулась в ответ. Кончики наших пальцев коснулись – и новый взрыв отбросил нас с Бьорном в сторону.

Я больно приложилась о землю под раскат грома. Все заволокло густым паром, и я потеряла Бодиль из виду. Не могла к ней вернуться. Кто-то снова меня схватил и поволок по земле.

— Подъем! – заорал мне на ухо Бьорн. – Беги!

Сморгнув пелену слез, я увидела, что молния превратила ворота, таран и тела в раскаленное, пылающее пекло. Бьорн все тащил меня к деревьям по изрытой земле, а я, крича в чистой бессильной ярости, не могла оторвать взгляд от этого кошмара.

Именно поэтому я и увидела дитя Тора.

Наверху, в башне над воротами, стояла фигура в капюшоне. Между поднятыми ладонями потрескивали дуги молний.

Вот кто убил Бодиль. Вот кто ее у меня отнял.

Я заорала и вырвалась из рук Бьорна. Схватив с земли первый попавшийся щит, я побежала и на ходу воззвала к своей силе. Щит вспыхнул, словно серебряное солнце, а дитя Тора подняло руки.

Упав на колено, я вскинула щит.

Молния ударила в него – и мир сотряс такой раскат грома, будто сам Тор сошел с небес на поле боя. Звон в ушах. Режущий глаза свет. Я застыла без движения, оглохшая и ослепшая, пока слух и зрение медленно не вернулись.

На месте ворот зияла дыра. Часть стены рухнула. Дитя Тора исчезло.

Я остолбенело уставилась на чадящие обломки, на обугленные останки людей на почерневших бревнах.

— В атаку! – взревел Снорри.

Воины неслись мимо меня, прямо в брешь. Прямо через тела наших павших. Через Бодиль.

Я больше никогда не услышу ее наставлений. Не выпью с ней у костра. Не встану с ней плечом к плечу.

Они отняли ее у меня.

Кровь вскипела, и я вскочила на ноги, не чувствуя боли. Только безграничную, неудержимую ярость.

Выхватив отцовский меч, я бросилась сквозь дым и обломки за Снорри и остальными. Повсюду, куда ни глянь, с криками разбегались люди, но мой взгляд скользил мимо женщин с детьми, мимо немощных и слабых, ведь я искала боя. Искала избавления от мучительной боли, что разъедала меня под покровом гнева.

Из дверей выскочил бородач с обожженной половиной лица – и, будто не зная боли, понесся прямо на меня. В мой щит влетел топор, и серебристая сила отшвырнула его прочь.

С диким хохотом я обрушила клинок на бородача, рассекая кожаный доспех и плоть так, что кишки вывалились наружу. Развернувшись, я отбила меч другого врага, полоснула его по горлу и двинулась к следующему. А потом еще и еще.

Пока не осталось никого.

Я замерла. С лица стекала кровь. Но ярость жаждала больше, больше, больше, неутоленная. Ничто не могло ее утолить.

И тут взгляд наткнулся на Бьорна. Он стоял в нескольких шагах, тяжело дыша, весь в крови и грязи. У его ног лежали мертвецы, павшие не от моего меча, но я даже не подозревала, что Бьорн рядом. Я видела лишь врагов, чьи лица уже смазались в памяти.