Книга Его Светлость, вы - мой краш тест, страница 19 – Любвизар

Вечером на кухне закрепили диету: доели остатки овсянки и пустой хлеб. Геннадий крутился у ног, недовольно похлопывая крыльями и будто чувствуя предстоящую командировку руководства.

— Командовать объектом остаётся Томас, — раздала указания Маша перед сном. — Грета — на хозяйстве. Мы с графом с утра отбываем на рыночную рекогносцировку. Вернемся с провиантом.

Рагнар сидел у очага, крутя в пальцах старый серебряный перстень с печатью роду. В его глазах больше не было прежней размазни — только сухой, практичный расчет человека, который впервые за долгое время решил взять управление в свои руки.

Маша поднялась задолго до рассвета, когда двор ещё тонул в сырой, предрассветной синеве. Мысли о вылазке в город крутились в голове всю ночь: нужно было не просто сплавить семейный лом серебра, но и не дать местным делягам обчистить их до нитки. Прораб без сметы — это катастрофа, а прораб без оборотных средств — это сразу банкротство.

На кухне уже горел одинокий фитиль. Грета, зевая, завернула в промасленную ветошь остатки вчерашнего хлеба и пару вяленых плотвичек. Маша упаковала скромный сухпай в холщовую суму, куда накануне аккуратно переложила серебряные кубки, подсвечники и тяжелые браслеты.

Рагнар спустился через полчаса. На нем был старый, подшитый по долам плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Выглядел граф как человек, которого ведут на плаху, но в осанке уже не проглядывала прежняя тряпичная беспомощность.

— Ну что, инвестор, не передумал? — спросила Маша, затягивая ремень сумы.

— Поехали, пока я не вспомнил, насколько привычнее сидеть в сухой комнате, — буркнул Рагнар, перехватывая поводья.

Коней вывели из дальней конюшни. Старая кобыла и поджарый мерин, которых Томас за последние дни успел немного вычесать и подкормить овсом, смотрелись не слишком представительно, но для транспортных нужд вполне годились. У ворот их провожал Геннадий. Гусь стоял на одной лапе, вытянув шею, и молча провожал всадников тяжелым, инспекционным взглядом.

— Присмотри за бригадой, Геннадий, — напутствовала его Маша, трогая кобылу с места. — Вернемся с досками.

Дорога до города Золотой Рог заняла около четырех часов. Чем ближе они подбирались к торговому узлу, тем гуще становился поток: скрипели возы с сеном, проезжали ремесленники, прогоняли отар овец. Впереди замаячили массивные каменные стены и черепичные крыши, над которыми высились дымоходы кузниц.

На въезде у Северных ворот их притормозила стража. Маша сходу предъявила пергамент с родовым гербом фон Штернов, который Рагнар с трудом отрыл в кабинете и скрепил сургучом. Стражник, увидав витиеватую печать с завитками, лишних вопросов задавать не стал, лишь смерил недоверчивым взглядом замотанного в плащ Рагнара и махнул рукой: «Проезжай».

Городской рынок оглушал. Орали зазывалы, пахло каленым железом, сушеной рыбой и свежей стружкой. Маша, крепко держа суму с серебром, сразу потянула коня к рядам утильщиков и ювелиров. Намного выгоднее было выйти прямо на скупщиков лома, чем таскаться по мелкооптовым барыгам.

Она приметила добротную лавку с крепким дубовым навесом. За верстаком сидел коренастый, плечистый бородач — гном с цепкими, словно у оценщика ломбарда, глазами.

— Здравия, мастер, — Маша без лишних реверансов выложила на верстак тяжелый кубок с чернью и пару серебряных браслетов. — Оценить надо. Срочная реализация.