Книга Его Светлость, вы - мой краш тест, страница 17 – Любвизар

— Умеешь ты успокоить, прораб.

За завтраком быстро накидали план на день: пролить швы штукатурки на втором этаже, разобрать завал в главном зале и поднять оставшиеся доски на перекрытие. Челядь, ощутившая вкус первой нормальной победы над разрухой, работала без лишних пинков. Томас шустро карабкался по стропилам, Эльза с Гретой месили раствор, а Рагнар, скрипя зубами от крепатуры, упорно волок очередную трехметровую слегу к лесам.

К обеду Маша поднялась в главный зал проверить работу Томаса. Парень залатал дыру в кровле, грамотно уложив доски внахлест и закрепив их дубовыми нагелями.

— Ого, — оценила Маша, постучав обухом молотка по стыку. — Держит намертво. Где нахватался?

— Отец плотничал, пока не забрали на государеву службу, — Томас смущенно вытер нос рукавом. — Я с пяти лет у него на верстаке сидел.

— Отцовская школа — вещь, — резюмировала Маша. — Из тебя выйдет отличный старший мастер, Томас. Продолжай в том же духе.

Парень прямо на глазах выпрямился, у него даже плечи шире стали. Похвала за дело работает куда лучше ругани.

К вечеру коридор второго этажа был полностью затерт. Светлые, ровные стены кардинально меняли ощущение от замка — он больше не казался склепом или заброшенной руиной. Рагнар подошел, осторожно притронулся ладонью к подсыхающей поверхности и качнул головой:

— Знаешь… Я тут лет сто жил и думал, что этот камень умер. А он просто в грязи утопал.

— Не бывает мертвых замков, — сказала Маша, утирая пот со лба. — Бывают хреновые хозяева и отсутствие планового ремонта.

Геннадий, приплетавшийся следом за ними в роли технического инспектора, строго подошел к стене, постучал клювом по штукатурке и коротко гоготнул, вынося положительный вердикт.

— Ревизор одобрил, — ухмыльнулся граф. — Значит, сдаем объект.

Закат застал их на крыльце. Впервые за эти безумные восемь дней никто никуда не бежал с ведрами и лопатами. Рагнар вынес из кухни две кружки горячего отвара из мяты и чабреца, сдобренного ложкой дикого меда, и молча протянул одну Маше.

Они сидели на чистых каменных ступенях, отпивая пряный, обжигающий напиток. Геннадий устроился у ног Маши, тяжело положив голову ей на сапог и мерно посапывая.

— Спасибо, Маш, — негромко проговорил Рагнар, глядя на темнеющее багровое небо за замковой стеной. — Ты нас всех из болота вытащила. И меня в первую очередь.

— Не гунди, граф, — улыбнулась Маша, глядя на первые звезды, прорезавшие сумерки. — Мы только фундамент подправили да сопли подтерли. Главная стройка еще впереди.

— Прорвемся, — ответил Рагнар. И в его голосе впервые звучала абсолютная, железобетонная уверенность.

Девятое утро началось с первого серьезного сбоя в снабжении. Спустившись на кухню, Маша застала Грету у разинутых нутр кухонных ларей. Кухарка с унылым видом выгребала со дна последнего ящика серую, слежавшуюся овсяную муку. В углу сиротливо мокла кучка проросшего лука.

— Миледя… — Грета обернулась с плачевным лицом. — Всё. Наскребла на жидкую болтушку к обеду, и привет. Ни солонины, ни масла, ни соли нормальной.

— А крупа? Картошка? Бакалея где? — Маша скрестила руки на груди, оценивая масштабы катастрофы.

— Так кончилось еще до вашего… кхм, до ремонта. Я графу каждый месяц твердила: поставщики из слободы без серебра ничего не везут! А он только вздыхал да дверью хлопал.