Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 125 – Любовь Песцова

Он знал, о чём спрашивать! Его слова активировали воспоминания, которые сейчас отзывались сладкой судорогой внизу живота.

— Почему же ты молчишь?

Потому что ответить честно нельзя. Это приведёт к тому, что я стремительно избавлюсь не только от остатков мыслей, но и от платья.

— Я… М-м…

— Как-то не слишком уверенно звучит? Что ж, тогда для правильного ответа нужно напомнить, о чём идёт речь.

Я не успела подготовиться. И запротестовать тоже. Собственно, даже подумать не успела, а его губы уже прикоснулись к моим.

И всё. Пути назад уже не было. В голове осталась только розовая вата.

Кажется, мозг отказывался обрабатывать столько ощущений сразу и стремился избавиться хотя бы от мыслительной деятельности.

Как иначе объяснить, что я даже не пыталась сопротивляться.

Я приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй, сделать его тягучим, как мёд, откровенным, страстным, невыносимо прекрасным.

Он открывал какие-то новые грани, заставлял дрожать в его руках, надеясь на большее. Будил такие чувства, о существовании которых я даже не подозревала. И, кажется, длился целую вечность.

Я помнила, как спина коснулась чего-то твёрдого, наверное, стены. Ощущала, как его бёдра вжимаются в мои так, что только длинное платье удерживает меня от того, чтобы обхватить мужскую талию ногами.

— Ну что, ты уже готова забыть своего Парацетамола? — прошептал Натаниэль мне в губы, оторвавшись от меня.

— Кого? — переспросила я, осипшим голосом.

— Неужели не помнишь имя супруга? — довольно хмыкнул он. — А я вот запомнил. Нужно ведь знать имя бывшего мужа своей будущей жены.

— Кого? — повторила я.

Всё происходящее просто не доходило до мозга. Возможно, из-за того, что пальцы Натаниэля чертили узоры на моём бедре.

Я чувствовала эти прикосновения даже через ткань платья. Волны мурашек одна за другой пробегали по телу.

— Ну же, Ирэн, напряги память, — засмеялся Натаниэль.

И у меня даже получилось. Парацетамол. Именно так я назвала своего мифического мужа. И то, с какой усмешкой о нём говорит Натаниэль, показывает, что мой обман не удался.

— Вы знаете, — выдохнула я.

Не спрашивала, а утверждала.

— Да. И уже достаточно давно.

Я прикусила губу, чтобы ничего не сказать.

Он по-прежнему держал меня в своих руках и, если честно, мне не хотелось вырываться.

Было плевать, знает он о моём обмане или нет. Плевать, обижен ли он. Плевать даже на то, что он потенциально может быть опасен для окружающих.

— Это вам ваш дедушка сказал?

— У меня есть своя группа разведки.

— Как невежливо следить за мной, — пожурила я его.

— Невежливо выдумывать мужа, чтобы я сходил с ума от ревности, — парировал Натаниэль.

— Ревности? — переспросила я.

Зарычав, Натаниэль сжал пальцы на моём бедре, а затем ловко и как-то почти незаметно подхватил обе мои руки, зафиксировав их у меня над головой.

— Да, Ирэн, я ревную тебя ко всем окружающим. К Адверу, который подозрительно вежлив с тобой, к твоему выдуманному мужу, даже к мэтру Лаббе, хотя он, кажется, вообще подобным не интересуется.

— Но я…

— Ты моя, Ирэн. Не знаю, что будет дальше и сколько ещё... — он замолчал на полуслове, прикусив губу, как будто сказал лишнего.

А затем тряхнул головой и сильнее сжал пальцы на моём бедре.

— Неважно. Сейчас я всё равно никуда тебя не отпущу.