Книга Последний шанс Гесса, страница 103 – Нани Кроноцкая

— Раздевайся.

Моё дыхание перехватило. Только что я сгорала от стыда из-за того голоэкрана, а теперь… Ладони моментально вспотели, а в висках застучало.

— Полностью, — добавил он, не отрываясь от калибровки сканеров, голос ровный, будто говорил о погоде. — Это диагностика, а не свидание.

Я перевела взгляд на новенький оволятор в углу — этот прозрачный саркофаг, наполненный мерцающим голубоватым гелем, вдруг показался мне самым ужасным местом на корабле. Десятки оживших вдруг голомониторов вокруг демонстрировали сложные биометрические схемы, и от этой открытости стало ещё страшнее.

Когда я расстегнула последние застёжки, пальцы дрожали слишком явно. Комбинезон соскользнул на пол с тихим шорохом. Холодный воздух медблока обжёг обнажённую кожу, заставив поёжиться.

Гесс осторожно приблизился, держа в руках портативный сканер. Маленькое устройство в его крупной ладони выглядело игрушечным. Тонкие красные лучи бесстрастной точностью скользнули по моему телу.

— Почему тебя не долечивали? — его голос звучал отстранённо, пока луч вырисовывал прямо в воздухе причудливые тени моих старых травм. — Застарелый перелом правой ключицы со смещением, сросшийся под углом. Три рёберных перелома в области четвёртого-шестого рёбер слева с образованием избыточной костной мозоли. Последствия компрессионного перелома L1 позвонка…

Когда луч опустился ниже. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Множественные линейные рубцы на бёдрах. Следы электрохлыста? Узнаю́ его метки. Степень B по шкале дермато-нейронного повреждения. Ожоговая контрактура левого запястья, вероятно, плазменным разрядом. Келоидные рубцы от подкожного шовного материала третьего типа. Кто это делал? Такие швы уже двадцать лет, как запрещены в цивилизованной медицине.

Его холодный тон лишь подчёркивал ужас всего перечисленного.

— Что за… — когда сканер высветил бледные отметины на внутренней стороне бёдер, голос Гесса повысился и оборвался. Я резко закрыла глаза, чувствуя, как сердце подпрыгивает где-то в горле.

— В оволятор, — резко скомандовал Гесс, отбрасывая сканер на стол. — Сейчас же. Полный цикл глубокой экстренной регенерации с нейронной коррекцией. И не смей мне возражать.

Его внезапная резкость выдала больше, чем он, вероятно, хотел бы. Но в этот момент я была слишком благодарна за то, что он не стал задавать вопросов. Не заставил объяснять эти шрамы. Просто… дал возможность сохранить последние крупицы достоинства.

Развернувшись, я поспешно полезла в оволятор, сбрасывая по пути путающийся в ногах комбинезон.

— Спасибо, — невозмутимо произнёс Гесс мне в спину, снова настраивая сканер. — При грамотной настройке и во влажной среде это займёт всего час.

Гель в капсуле расступился, принимая моё тело. Ощущение было странным — будто тебя медленно обволакивает тёплая плотная пена. Я успела увидеть, как Гесс настраивает панель управления, его пальцы быстро перебирали голографические интерфейсы, выставляя параметры.

— Попробуй расслабиться, — сказал он, закрывая крышку.

Через прозрачную стенку я наблюдала, как взрослый мужчина сбрасывает свой комбинезон, и… затаила дыхание.

Он раздевался с той же естественностью, с какой дышал — без тени смущения, без лишних движений. Его тело было… совершенным. Не выхолощенным, как у голоактёров, и не перекачанным, как у бойцов арены. Широкие плечи, мощная грудная клетка, рельефный пресс без преувеличенной гипертрофии — всё говорило о функциональной силе. Длинные ноги, прорезанные чёткими мышцами, спина, расчерченная тягами и широчайшими…