Книга Тайна спящих детей, страница 8 – Марина Исайр

— Она перестала играть.

Женщина развязала ленту и открыла крышку. Внутри лежала небольшая музыкальная шкатулка из светлого дерева. На крышке была изображена девочка, сидевшая на месяце среди нарисованных звёзд. Краска потускнела, один угол треснул, однако вещь выглядела ухоженной и явно любимой.

— Три дня назад механизм будто заклинило, — объяснила посетительница. — Мы пытались завести её, но ключ не поворачивается. А ночью шкатулка начала открываться сама.

— Она играет, когда открывается?

— Нет. Просто открывается и остаётся так до утра.

Я коснулась края шкатулки и сразу почувствовала знакомый холод. Не такой сильный, как тот, что остался после Норы, но слишком похожий, чтобы счесть его совпадением.

— Кому она принадлежит? — спросила невольно задержав пальцы на дереве.

Женщина опустила глаза. На мгновение мне показалось, что она не ответит, но потом её плечи едва заметно опустились, словно до этого она держалась только потому, что ещё не произнесла правду вслух.

— Моей внучке. Она пропала четыре дня назад.

В лавке стало тихо. и даже Моррис, до этого с подозрением обнюхивавший шкатулку, замер возле прилавка.

Я повернула коробку к свету. На внутренней стороне крышки виднелась короткая надпись, выведенная неровными детскими буквами:

Норе. В день десятилетия.

Теперь у меня было не только имя.

Глава 3 Помоги

Госпожа Эллен задержалась в лавке ненадолго. Она ещё раз повторила адрес дочери, хотя я уже успела записать его на обороте старой квитанции, а затем рассказала главное: Нора исчезла четыре дня назад по дороге из школы. До дома оставалось пройти две улицы, одну из которых хорошо просматривали окна соседних лавок, однако никто не заметил ни незнакомца, ни подозрительного экипажа, ни самой девочки. Она свернула за угол возле колокольни Святого Элма и больше не появилась.

Управление искало её, хотя госпожа Вард говорила об этом без особой уверенности. Магистры осмотрели комнату, забрали школьную сумку и расспросили соседей, а потом один из них предположил, что Нора могла сбежать сама.

— Моя внучка после вечернего колокола даже во двор одна не выходила, — произнесла госпожа Вард, сжимая перчатки так, что тонкая кожа собралась складками. — Куда она могла убежать?

Ответа у меня не было. Только бледное лицо девочки, появившейся среди полок, её растерянный взгляд и холод, который оставался после неё в лавке.

Я пообещала поговорить в управлении и разобраться со шкатулкой. Госпожа Вард не сразу убрала от неё руку, словно вместе со старой вещью оставляла мне последнюю часть Норы, которую ещё могла удержать, но в конце концов всё же поблагодарила и ушла. Колокольчик над дверью проводил её тихим звоном, а в лавку на несколько секунд ворвался сырой ветер.

Музыкальная шкатулка осталась на прилавке. На первый взгляд она ничем не отличалась от десятков вещей, которые приносили мне на ремонт: потускневшая краска, трещина на углу, заржавевший ключ. Только дерево оставалось холодным, хотя рядом горела лампа.

Моррис запрыгнул на прилавок и остановился напротив.

— Не открывай её.

— Госпожа Вард принесла шкатулку именно для этого.

— Она принесла её починить, а не выяснить, какое несчастье вылезет наружу, если ты повернёшь ключ.

Я надела тонкие перчатки и осмотрела механизм. Моррис следил за моими руками с таким выражением, словно уже заранее составлял речь для моих похорон и был недоволен тем, сколько работы я ему добавляю.