Книга Тайна спящих детей, страница 76 – Марина Исайр

Я перевернула снимок. Под датой, поставленной за несколько месяцев до пожара в старой башне, сохранилась надпись:

'Сохрани.

Когда у нас появятся дети, покажем им, что их серьезная мама все-таки умеет смеяться.

Твой А.'

Я перечитала последние строки и снова посмотрела на мужчину. Тая молча ждала рядом, разглядывая фотографию через мое плечо.

— Думаешь, он твой отец? — спросила Тая, придвинувшись ближе.

Я еще раз посмотрела на мужчину рядом с Лиорой. Его лицо не встречалось мне ни в архивных делах, ни среди старых фотографий ордена. О нем молчала мать Агата, а от самой Лиоры остались только кольцо, снимок и одна буква вместо имени.

— Не знаю, — ответила я, убирая фотографию в коробочку. — Но хочу выяснить.

До вечера я больше не доставала ни справочники, ни архивные записи. Послание на обороте снимка никуда не исчезнет, как и мужчина со шрамом возле виска. Мне хотелось спокойно рассмотреть вещи матери, привыкнуть к ее улыбке и хотя бы ненадолго перестать превращать каждую находку в новое дело.

Коробочку я убрала в верхний ящик письменного стола, где хранилось последнее письмо матери Агаты. Раньше рядом лежали только документы, чужие свидетельства и несколько сухих строк о женщине, вынесшей младенца из горящей башни. Теперь у меня появились кольцо, которое Лиора носила каждый день, и фотография, где она смеялась рядом с любимым человеком. Я все еще почти ничего не знала о своей матери, но теперь могла представить ее живой.

Тая предложила поставить фотографию в рамку. Я отказалась лишь потому, что пока не хотела оставлять снимок на виду. Слишком многое изменилось за несколько минут, а лицо незнакомого мужчины уже казалось вопросом, который будет ждать меня в каждой комнате. В конце концов я завернула фотографию в мягкую ткань и положила поверх письма Агаты.

К половине седьмого Тая успела забраковать два платья, поссориться с Моррисом из-за шерсти на темной юбке и убедить меня заменить привычную серую ленту в волосах на синюю. Лента почти совпадала по цвету с камнем в кольце Лиоры. Само украшение пришлось оставить в коробочке до разрешения лекаря. Если Рей узнает о моем благоразумии, он наверняка решит, что его методы наконец начали работать.

Без четверти семь я закрыла лавку раньше обычного. Соседка из булочной уже убирала корзины с витрины, над Медной улицей зажигались фонари, а из приоткрытого окна второго этажа пахло остывающим пирогом. После старого корпуса, лечебницы и нескольких дней, проведенных между сном и явью, обычный вечер казался почти подарком.

Ровно в семь над дверью прозвенел колокольчик.

Рей стоял на пороге без служебной папки и лекарских предписаний. В руках он держал небольшой букет, а по его слишком серьезному лицу было понятно, что к первому свиданию старший следователь готовился почти так же тщательно, как к обыску.

— Вы готовы? — спросил он, протягивая мне руку.

Я оглянулась на коробочку, лежавшую возле писем матери Агаты, и вложила пальцы в его ладонь.

— Теперь да.

Я заперла лавку и пошла рядом с Реем по вечерней Медной улице. Мужчину на фотографии я обязательно найду. Но до утра ему придется подождать.

Бонусная глава. Лавка под присмотром

Я дождалась, пока Лилия с Реем пройдут мимо булочной, и только потом отлипла от витрины. Можно было, конечно, вылететь наружу и проследить дальше. Я уже могла отходить от лавки намного дальше прежнего, а Рей все равно меня не видел. Если держаться за его спиной, он ничего не заметит. План казался почти идеальным, пока из кресла возле печи не донеслось недовольное: