Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 9 – Мария Сухова

В-третьих, и те и другие амбивалентны по отношению к человеку – своему собеседнику: нельзя сказать, что боги-покровители или духи нижнего мира все как один воплощение зла и опасности, а жители верхнего или срединного мира добры по отношению к людям. Все зависит от функциональности самого персонажа, от поведения и целеполагания человека, создающего представления о божестве или духе.

Применительно к удмуртской мифологической картине мира необходимо сделать еще одну принципиальную оговорку. В бо́льшем количестве случаев термин бог или богиня используется по отношению к тому или иному персонажу с достаточной степенью условности: мифологическая картина мира удмуртов содержит очень архаичные компоненты, в числе которых и образы богов / богинь, однако к ним правильнее было бы применять термин божество. Видимо, богами в полной мере легче называть представителей верховной триады, образы которых испытали сильное влияние христианства как идеи и как культа, – Инмара, Куазя, Кылдысина. К категории богинь можно отнести покровительниц-матерей мумы́. Настройкой «по умолчанию» также остается привычное разделение мира покровителей по гендерному признаку: этот мир, как и мир людей, двупол. Однако, забегая вперед, скажем, что здесь можно найти любопытнейших персонажей, которым впору играть роль исключений из правил.

«У каждого свой инмар»: боги-покровители в удмуртской мифологии

Инмар – верховный бог, создатель и покровитель всего сущего. Видимо, первоначально Инмар был одним из божеств, которые населяли верхний ярус мира. Иногда его даже трактуют как бога воздушного пространства. Под влиянием ислама и христианства происходит возвышение Инмара над остальными божествами, хотя нельзя в полной мере считать этот процесс определяемым внешними факторами: условия для складывания представлений о едином боге формировались и внутри удмуртского общества. Одновременно надо понимать, что этот процесс, как считают исследователи, не закончился даже к XIX веку. В поздний период развития удмуртской культуры имя собственное Инмар начинает использоваться одновременно как имя нарицательное – инмар, то есть бог вообще. Об этом, в частности, пишет П. М. Богаевский, выступая как эксперт-этнограф в труде, посвященном судебному процессу над удмуртами деревни Старый Мултан (1894–1896): «Слово бог, как нарицательное имя, по-вотяцки инмар; этим же словом называют божество неба. <…> Иногда приходилось нам лично слышать, что божество Инмар есть бог, которому кланяются в православной церкви» [Богаевский, 1896: 24, 26].

Если попытаться перевести дословно, то имя Инмар можно читать как «то, что [находится] в небе», где ин – «небо», мар – «что на небе». В сочинениях этнографов XIX века можно найти утверждение, что инмар – видоизмененная форма якобы существовавшей первичной формы инмурт – «небесный человек». «Было бы желательно, чтобы специалисты-филологи высказались в пользу или против подобного изменения слова», – писал профессор Казанского университета И. Н. Смирнов в 1890 году [Смирнов, 1890: 206].

Исследования современных филологов и историков свидетельствуют, что образ удмуртского Инмара, вероятно, восходит к какому-то божеству, общему для населения Урало-Поволжья эпохи финно-угорского культурно-языкового единства, то есть сохранявшемуся до конца III тыс. до н. э., когда начинается эпоха интенсивных миграций прафинно-угров. Н. П. Рычков, адъюнкт Императорской академии наук, путешествовавший в составе экспедиции П. С. Палласа, пишет в своих «Дневных записках» (1769–1770), что «первенствующий вотский бог есть так называемый Илмер, коего жилище кладут они на небесах и веруют, что все видимое их глазами есть его творение» [Рычков, 1770: 157].