Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 45 – Мария Сухова

Коса-литовка.

МБУК «Глазовский краеведческий музей»

Взаимоотношения человека с духом, хозяином избушки, строятся, исходя из гендерной принадлежности неофита. В спор, состязание с духом вступает обычно мужчина. Победить в споре, обмануть и убить – основные задачи противостояния: жизнь духов не гарантирована, они могут умереть в противостоянии с человеком-мужчиной. В народных сказках ловкому герою удается подчас несколько раз обмануть смерть. Нюлэсму́рта можно перехитрить и убить липовой щепкой, кузьпинёму́рта и обыду́ обманывают и убивают тем же способом, который угрожал самому посвящаемому, – изжаривают в печи.

«Обыда начала его умолять: Ванька, пожалуйста, не убивай меня, дай выйти из печки, вот тебе спрятанные перед печкой один горшок золотых денег и один горшок серебряных денег. Ванька сказал: бабушка, мои будут. Когда уморил Обыду, Ванька взял спрятанные перед печкой деньги и возвратился домой» [Гаврилов, 1880: 126].

В текстах можно встретить ситуации, когда дух погибает случайно. Но случайность – явление кажущееся. Она связана с нарушением предписаний, и дух умирает у границы, за которую войти не может. Это человеческое пространство, где духу быть не положено. Поэтому, когда охотник и палэсму́рт подходят к воротам дома, «палэсмурт запнулся, упал и тут же умер» [УНС, 1976: 76], «до моста дошел, а через реку уже не смог перейти» [Владыкина, 2015: 61–62]. Как видим, смерть духа освобождает юноше-неофиту путь домой.

Однако девушки и девочки, попавшие в лес, не ориентированы логикой сказки на убийство духа. Они стремятся сбежать и спастись. В этом случае обыда́, ведьма, кукри-баба́ в погоне за пленницей тонут, не сумев, как палэсму́рт, пересечь реки, которая является границей в сакральной топографии; Иван Прокаженный усыпляется и не может догнать девушку, едущую на спине быка, как ни старается. Неудачно, неприятно, смешно и поэтому не страшно последствие погони для кузьпинёму́рта: «Длиннозубый догнал их и хочет девушку поймать, но лошаденка опакостила его, и он остался» [Верещагин, 1995: 156].

Люлька.

МБУК «Глазовский краеведческий музей»

14-струнный крезь.

The National Museum of Finland

Если причина мужских посвящений – поиск невесты, то содержательной стороной становится выбор: будучи на том свете, важно правильно выбрать приданое или подарок – «не серебро, а угли», живую девушку вместо деревянного чурбана, который подсовывают вожо́. Было бы опрометчиво утверждать, что в удмуртской волшебной сказке ярко выражено противоборство мужского и женского начал, однако само наличие брачного мотива, выбора мужчиной невесты предполагает своеобразное «испытание женщиной». В коллекции П. М. Богаевского Сейтег, освободивший из ловушки девушку, теряет дорогу и спрашивает спасенную о том, куда его везут. Спасенная девушка довольно невоспитанно, как кажется читателю, отвечает, что это не его дело. Эта нарочитая грубость – новое указание на неопределенный статус неофита. Однако она благополучно вывозит его к дому, да еще и дарит кнут. Эротический, брачный подтекст имеют и сам дар, и правила обращения с ним: «Ударь ты им три раза о землю. Ложись на нее и прикройся войлоком; с этого времени земля тебя будет кормить» [Богаевский, 1892: 171].

В описаниях свадебного обряда, оставленных этнографами XIX века, можно обнаружить такую же «картинку». Следует сказать, однако, особо и том, что трактовка ритуального удара кнутом в этих описаниях носит наивно-поверхностный характер. Итак, приехавшие в дом невесты поезжане…