Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 18 – Мария Сухова

Если бы В. М. Бехтерев имел возможность ознакомиться с материалами Вихманна, то именно текст заклинания на вызов дождя, записанный последним, мог объяснить ему необъяснимое. Обычай ритуального обливания водой, да еще в начале весеннего сева, имел ту же цель, что и заклинательный текст, обращенный непосредственно к Инву: это была просьба о теплых дождях и росе для будущего урожая.

Как видно, образ Инву-мумы́ уходит на большую мифологическую глубину и складывается «на перекрестье» культа предков и земледельческих культов плодородия. Похожего персонажа можно найти в «Калевале», где у истоков сотворения мира мы видим Ильматар – мать воды и деву неба, родившую первого человека:

Был один и Вяйнямёйнен,

Вековечный песнопевец, —

Девой выношен прекрасной,

Он от Ильматар родился.

Дочь воздушного пространства,

Стройное дитя творенья,

Долго девой оставалась,

Долгий век жила в девицах

Средь воздушного простора…

<…>

Мать воды, она металась

То к востоку, то на запад,

То на юг, а то на север

И ко всем небесным странам…

«Калевала» (Пер. Л. Бельского)

Сохранение образа Инву-мумы́ в молитвах и заклинаниях вплоть до начала XX века говорит о том, что этот персонаж в земледельческой культуре удмуртов был принципиально важен: Инву-мумы́ была подательницей небесных благ, воплощением животворящей небесной воды.

Солнце, то беспощадное и жгучее, а то доброе и ласковое, тоже имело мать – Шунды-мумы́. Мать солнца следит за установленным порядком, ведь она больше сына повидала на этом свете: ее сын Солнце должен вовремя показываться людям, согревать землю, освещать дороги. При этом он не должен сбиться со своего пути. Она контролирует прохождение солнцем земного круга, охраняет небосвод, замыкая над ним в кольцо свои руки: «…Шунды-мумы двигается перед солнцем, как черная чашка, указывая впереди дорогу» [Емельянов, 1921: 132].

Представить себе, как могла выглядеть Шунды-мумы́, дают возможность женские височные подвески из комплекса археологических находок бассейна реки Чепцы или их современные реплики.

П. М. Зорин. Подвеска «Шунды-мумы́». Обработка металла, бронза.

МБУК «Глазовский краеведческий музей»

В удмуртской мифологической традиции в связи с Шунды-мумы́ бытует один любопытный сюжет: этим именем называют обычного паука-крестовика. Это может показаться тем более удивительным, что с пауком обычно ассоциируются резко отрицательные качества: жестокость, хитрость, коварность. Паук и кровопийца выступают обычно как синонимы: «А злодей-то не шутит: / Руки-ноги он мухе веревками крутит, / Зубы острые в самое сердце вонзает / И кровь из нее выпивает»^[1]. Но, как оказывается на самом деле, в мифопоэтической традиции с образом паука связываются также творческая деятельность, ремесленные навыки, трудолюбие, благоприятные предзнаменования и мудрость. Изображение паука или паутины часто используется как оберег. Не правда ли, характеристики как нельзя более подходящие Матери солнца? Чем объясним такой парадокс? Паук-ткач, находящийся в центре паутины, – образ, графически и символически полностью совместимый с солнцем (Матерью солнца), протянувшим лучи-нити к земле. Мирча Элиаде писал: солнце как будто привязывает к себе миры посредством нити. Оно – Космический Ткач [см.: Элиаде, 1987]. Очевидно, в таком наименовании паука-крестовика сыграл свою роль рисунок креста на спинке насекомого: крест (свастика) – древнейший солярный (огненный) знак, несущий в себе огромную охранительную силу, символизирующий движение, вращение солнца.