Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 16 – Мария Сухова

Вукузё известен в некоторых записях исследователей XIX – начала XX века под именами Шайтан, Луд и Керемет. В случаях использования этих имен мы, как правило, сталкиваемся со слиянием нескольких культов и образов, с заимствованием. Так, образ и культ Керемета-Луда связан с культом священных рощ и не только у удмуртов, но и у родственных им марийцев, а Шайтан – позднее заимствование из тюркского круга культур, наложившееся на образ Вукузё и испытавшее сильное влияние христианских сюжетов. Поэтому так знакомо описание внешности Шайтана «на лубке или бересте углем или мелом в самом отвратительном виде, с когтями и копытами на оконечностях рук и ног и непременно с хвостом» [Кошурников, 1880: 21].

Шайтан, Керемет и Луд, видимо, представляют собой названия одного и того же персонажа, под которым в трактовках разных авторов виделось влиятельное, грозное и суровое божество, враг людей, старавшийся причинить человеку зло.

«Мать ругает, что подушкой бьет»: женские образы богинь-покровительниц в удмуртской мифологии

Женские образы удмуртской мифологии встречаются среди всех категорий мифологических персонажей: и среди первопредков-прародителей, и среди духов, и среди богов. «Милосердные заступницы или не знающие жалости мстительницы и губительницы, они разнолики и разнохарактерны» [Женщины в мифах, 1992: 10]. Если о первых практически ничего нельзя сказать определенно, не рискуя стать фальсификатором, то количество и качество фактов о вторых и третьих позволяет конструировать образы – предположительные, но более или менее отчетливые.

Составной частью имен всех богинь-прародительниц является морфема мумы́ – «мать», то есть прародительница, стоящая у начала сотворения мира и человека. В удмуртской мифологии образ мумы́ объединяет в себе функции прародителей и богов. Мумы́ выступает одновременно и как праматерь, и как богиня. Мумы́ удмуртской мифологии так же, как и боги-покровители, населяют все ярусы мира: небесный, срединный и подземно-подводный. Логика появления этих образов в мифологии вполне ясна. Такое именование связано с функциональностью, архаическими формами мифа, пытавшимися классифицировать мир, в котором связь между матерью и ребенком осмысляется как самая очевидная и прочная. У всего, что есть в мире, у самого́ мира должна быть мать. Мать выводит свое детище в жизнь. У всех стихий, явлений природы, даже у времени, есть «Та-что-была-до» – мать. Исследователи XIX века – скорее интуитивно – отмечали, что природные «явления были связаны с духами отношениями рождения: духи представлялись в виде женщин-матерей явлений» [Смирнов, 1890: 212].

Вотячка из Казани. 1814.

The New York Public Library Digital Collections

Мумы́ стали центральными образами культа женского рождающего начала. В этих образах видится некоторая двойственность. Мумы́ рассматривается как мать, родившая природную стихию. Она отделена от этой стихии как субъект коммуникации. Но место локализации часто приводит к слиянию мумы́ и ее ребенка. Она сама и есть та стихия, что ею рождена. По этой причине ее имя может трактоваться двояко, например, Мать неба и Мать-небо.

Источники позволяют до известной степени полно реконструировать представления о десяти таких мумы: Ин-мумы – Мать неба / Мать-небо, Инву-мумы – Мать небесной воды / Мать – небесная вода, Шунды-мумы – Мать солнца / Мать-солнце, Толэзь-мумы – Мать луны / Мать-луна, Гудыри-мумы – Мать грома / Мать-гром, Вожо-мумы/Инвожо-мумы – Мать переходного времени (Мать-Инвожо), Пужмер-мумы – Мать холода, инея и ветра / Мать-иней (вариант: Мать-Пужмер), Музъем-мумы – Мать земли / Мать-земля, Ву-мумы – Мать воды / Мать-вода, Калдык-мумы – Мать рождения (ее существование связывают с Кылдысином, богом-созидателем).