Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 54 – Мария Сухова

Музыка закончилась, и Аня поблагодарила за танец, стараясь скрыть волнение.

— Ой, что это у тебя? — удивлённо спросил парень и аккуратно дотронулся до её волос.

От его прикосновения к волосам у Аннушки сильнее закружилась голова и забилось бешено сердце, словно пойманная в клетку птица. Она зажмурилась, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.

— Смотри! — услышала она его голос и открыла глаза.

Он протянул ладонь, на которой сидела божья коровка — крошечная, рыжая, с чёрными точками, словно маленькое чудо, сошедшее со страниц сказки.

— Ух ты! — удивилась Аннушка, и её глаза засияли, как звёзды.

— Давай загадаем желание? — шёпотом предложил парень, и в его взгляде было столько тепла, что Аня почувствовала, как тает последняя капля её осторожности.

— А два желания можно? — спросила она, словно ребёнок, верящий в сказку, с надеждой в голосе.

— Можно! — рассмеялся парень в улыбке, и его смех окутал её теплом.

Макс и Аннушка подошли к большому окну, через которое мягко проникал вечерний свет, окрашивая всё в золотистые тона. Они вместе осторожно выпустили божью коровку на волю, наблюдая, как она взмахнула крыльями и полетела в бескрайнее небо, становясь всё меньше и меньше. В этот момент каждый из них загадал своё заветное желание, наполняя воздух тихой надеждой и нежностью.

Затем Макс вновь взял Аннушку за руку и плавно закружил её в новом танце. Их движения сливались в гармонии, словно два сердца, бьющихся в унисон, а зал вокруг перестал существовать — была только музыка, свет и их волшебный танец, в котором растворились все тревоги и страхи.

После бала Макс проводил Аню до входа в башню общежития. Он не умолкал ни на секунду — будто если замолчит, то всё важное, что крутится на языке, так и останется невысказанным. Аня шла рядом, и на душе у неё было так светло, будто внутри зажгли маленький тёплый огонёк. Она ловила каждое его слово, улыбалась в ответ, а в груди всё порхало от счастья — от того, что вечер не закончился, что он ещё здесь, рядом, болтает без умолку и делает мир каким-то особенным, почти волшебным.

— Знаешь, эта башня выглядит так, будто её строили специально, чтобы в ней прятали принцесс. Но я вот думаю… тебе бы не подошла такая роль. Ты не из тех, кто ждёт, пока кто-то придёт спасать. Ты скорее сама кого-нибудь спасёшь — и заодно всех пирожками накормишь.

Аня улыбнулась, и Макс будто выдохнул чуть свободнее.

— Вот, ты улыбнулась. Это как… как фонарь зажечь в тёмном коридоре. Сразу светлее становится. Я это заметил ещё на балу: когда ты смеёшься, даже люстра будто ярче светит. Не знаю, магия это или просто ты такая…

Он запнулся, будто сам испугался, что сказал слишком много, и тут же поспешил прикрыть это шуткой:

— Ну, или люстра просто новая. Её на прошлой неделе повесили. Точно. Новая люстра. Очень яркая.

В саду возле башни было тихо и спокойно, лишь лёгкий ветерок шелестел листьями. На фоне этой мягкой тишины болтовня Макса звучала особенно звонко — как будто он нарочно говорил чуть громче, чем нужно, чтобы не дать тишине занять место между ними.

Аня остановилась у двери, не решаясь потянуть на себя тяжёлую створку: ей хотелось слушать его ещё, даже эти неловкие, смешные оправдания про люстру. И в этот миг, когда она стояла, чуть склонив голову и ловя каждую интонацию его голоса, в памяти вдруг вспыхнули слова старой гадалки — те самые, что она прошептала им с Ксюшей в полутёмной комнатке, пахнущей травами и воском. «Если хотите найти свою маму, держитесь подальше от парней. Любовь запутает ваши следы, и вы никогда не отыщете дорогу к ней».