Книга Книга для тебя, страница 96 – Ника Волшебница

Сердце бешено заколотилось, едва я представила поток людей, которым нужна моя помощь в подборе той самой книги, и я испытала радостный трепет, какого давно не чувствовала.

Распрощавшись с Вассой, я буквально полетела на дачу Айи и вспорхнула в библиотеку. Вспомнив, как я практиковалась у Ирмы, начала представлять себе людей в определённых жизненных обстоятельствах — и какая-то книга, которая могла бы стать путеводной звездой для этого человека, тут же начинала сиять. Работало безотказно, и меня посетила шальная мысль.

— А я? Для меня есть книга? — я задала этот вопрос вслух, и он гулким эхом прокатился по библиотеке.

Я пристально осматривала полку за полкой, но ничего. Ни один корешок не засиял. Ну и ладно… Хотя на самом деле было совсем не «ладно», а очень даже хотелось получить ответ на вопрос о том, как жить дальше и как делать это правильно…

* * *

— Марс, ты не представляешь. Ирма меня сегодня выгнала. Сказала, что обучение закончено, — мне не терпелось поделиться последними новостями, которых в моей жизни было совсем немного.

— Да ты что? И почему же? — мужчина выглядел задумчиво и отрешённо, и, кажется, не особо вник в мои чувства.

— Я так и не поняла. Она даже дверь толком не открыла, и с порога заявила, что всё, учёбы больше не будет… А ещё… — я набрала полную грудь воздуха, чтобы рассказать про Вассу, но Марс меня перебил.

— Ник, я тоже хочу сказать кое-что очень важное… — он серьёзно глянул на меня, и моё сердце упало: я почувствовала, что сейчас будет.

— Никусь… Выходи за меня… Мы давно живём вместе, нам хорошо. И было бы не так важно, в каком мы статусе, но я чувствую, что должен дать тебе какую-то безопасность. Я чувствую, что ты всё время в тревогах… — мужчина вынул из кармана миниатюрную бархатно-чёрную коробочку и, раскрыв, протянул мне. Внутри лежало тоненькое изящное колечко с небольшим камушком изумрудно-хвойного цвета.

Я не могла произнести ни слова, глядя то на кольцо, то на Марса, который, кажется, начинал паниковать. А в голове, перебивая друг друга, крутились фразы Отто Карловича о том, что главное — семья, и Ирмы о том, что важнее всего сияющий взгляд…

Наконец я выдавила предательски хриплым голосом:

— Марсик, милый… Я очень люблю тебя, но… я не могу…

— Айя, привет! Ты можешь приехать?

Я слышала свой голос словно со стороны: неверный, дрожащий и тихий.

Марс настойчиво вложил мне в руки внушительную пачку денег, сказав, что из-за жизни с ним я не имела возможности хоть что-то заработать для себя. Затем помог собрать вещи и, не произнеся ни слова, проводил до дачи Айи.

Он не спросил, почему я отказала — просто принял произошедшее. И пока он был рядом, у меня оставалось чувство, словно ничего критичного не случилось.

Но едва Марс занёс сумку на пустую дачу и вышел, закрыв за собой дверь, не коснувшись меня, не попытавшись обнять или поцеловать, как я почувствовала свалившуюся на меня необъятную глыбу одиночества.

Я стояла в остатках аромата его — и моей — боли и едва удерживала себя от порыва развернуться, броситься за ним, запрыгнуть на шею и тысячу раз сказать: «Я выйду-выйду-выйду за тебя!»

Что я натворила?!

— О боги, Ник! Что ты натворила?! — Айя, похоже, не на шутку испугалась.

— Порвала с Марсом. Я у тебя на даче.