Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 34 – Алиса Князева

— Эшбан? — широкоплечий, по всей видимости, Дроган, удивлён. — Ты с ними?

— Я с потоком, — лениво отвечает Шакс. Он отклеивается от косяка и медленно идёт к нам. — И, знаешь, сегодня утром мы пробежали те же восемь километров, что и вы. На тех же ногах. Так что давай-ка без дележа на слабых и сильных.

Дроган смотрит на него. Долго. Оценивающе.

— Слышал, ты вчера ногу повредил, — говорит он. — Быстро встал. Лекари постарались?

— Ага, — кивает Шакс. — Так что отойди-ка и дай людям поесть.

Пауза. Длинная, напряжённая.

Потом Дроган пожимает плечами и отступает.

— Ладно, — говорит он Шаксу, а после добавляет для нас высокомерным тоном. — Но запомните, желторотики: слабакам тут не рады.

Он разворачивается и уходит, его дружки — за ним.

Я выдыхаю. Лойт смотрит на Шакса круглыми глазами.

— Ты... зачем?

Тот кривится.

— Просто не люблю дешёвое позёрство. Мы квиты, Морн. За вчера.

И уходит к раздаточной, не оборачиваясь.

— Пошли, — говорю я Лойту. — Поедим, пока нас снова кто-нибудь не захотел воспитывать.

Лойт кивает, и мы идём за Шаксом.

Глава 18

Если я и предполагала, что самое тяжёлое для меня здесь — это физическая нагрузка, то первая же лекция доказала мне и всем остальным, — боль может быть не только в мышцах.

Мы входим в аудиторию — большое светлое помещение с высокими окнами, рядами деревянных парт и доской, исписанной сложными схемами. Пахнет мелом, бумагой и чем-то ещё, неуловимо знакомым.

Я сажусь ближе к окну. Лойт плюхается справа. Шакс, к моему удивлению, занимает место через ряд от нас. Нилин садится впереди, деловито раскладывая тетради.

Примерно так я и представляла своё будущее. Лекционные, конспекты, в которые не вмешиваются ежедневные пробежки за пределами моих возможностей. Лекари должны быть выносливыми, но не сверхлюдьми, а здесь из нас собираются лепить что-то такое.

Группа в сборе. Тридцать два человека, соперники и товарищи по несчастью. Все выглядят примерно одинаково: серые, уставшие, с тёмными кругами под глазами. Но в глазах теплится надежда. Лекции — это же не бег. Здесь нужно просто сидеть и слушать. За задние парты даже происходит небольшая потасовка, похоже, некоторые решают воспользоваться шансом отоспаться. Это не должно быть сложно.

Как же я ошибалась.

Преподаватель входит ровно в девять. Высокий, худой, с очками-прямоугольниками на носу и взъерошенными серовато-русыми волосами. Обычный, даже приятный. Я выдыхаю.

— Классификация элементалей, — говорит он без предисловий. — Меня зовут мастер Ростел. Мой предмет едва ли не единственное, что может спасти вам жизнь. Не выучите — умрёте. Вопросы?

Тишина.

— Отлично. На ваших столах учебный материал и тетради. Открыли. Записываем.

И начинается.

Он говорит быстро, чётко, без остановок. Сыплет терминами, названиями, классификациями, спасибо, что пока без деталей, просто чтобы мы выяснили суть.

Стеклянная палочка скользит по бумаге так быстро, что мне едва хватает времени, чтобы окунуть её в чернильницу. Рядом стонет Лойт, его почерк превратился в непереводимые каракули. Кто-то сзади шепчет: «Я ничего не понимаю». Шёпот обрывается под острым взглядом мастера Ростела.

Два часа без перерыва и возможности выдохнуть.

Когда он замолкает, в аудитории стоит мёртвая тишина. В голове каша, в глазах полное непонимание кто мы и откуда.