Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 31 – Лилия Тимолаева

— Та самая?

— Та самая.

— Десять лет живет?

— Уже одиннадцатый.

Елисей изучил приложение.

— Здесь указано, что ее плата не может повышаться еще четыре года.

— Почему?

Степан пожал плечами.

— Так князь решил.

— Федор не похож на человека, который добровольно замораживает доход на четыре года.

— Я не спрашивал.

Я взяла договор.

Дополнительное соглашение было подписано два года назад.

Подпись Федора.

Печать.

Но в платежной книге дома стояла обычная ставка, соответствующая соглашению.

То есть Степан все это время знал, сколько брать.

— Вам присылали распоряжение?

— Да.

— Само соглашение?

— Нет. Только сумму.

— Где распоряжение?

Степан нашел.

Короткий лист из княжеской конторы: с такого-то месяца взыскивать с Варвары Егоровны указанную плату.

Без объяснения причины.

— Сколько таких распоряжений? — спросила я.

— Не знаю.

— Ищем.

Елисей поднял голову.

— Не торопитесь считать каждое отклонение мошенничеством.

— Я и не считаю.

— По лицу не скажешь.

— У вас со Степаном одна школа наблюдений?

— Нет. Просто вы каждый подозрительный лист начинаете читать с конца.

Я не заметила этого.

— И что?

— Люди так делают, когда сначала ищут подвох, а потом смысл.

— В моем случае это экономит время.

Он не спорил.

К семи вечера у нас было одиннадцать договоров, требовавших дополнительного объяснения.

Не обязательно плохих.

Просто отличавшихся от стандартных.

Я смотрела на стопку и постепенно понимала неприятную вещь.

До этого момента я считала, что владею домом.

На самом деле я владела стенами и десятками обещаний, данных до меня.

Часть обещаний я знала.

Часть могла существовать только в княжеской конторе.

И если Недолин был не единственным, мне действительно предстояло выяснить, что именно досталось при разводе.

— Завтра продолжим, — сказала я.

Степан с облегчением захлопнул шкаф.

Елисей собрал записи.

— Я оставлю вам список того, что стоит запросить.

— Даниле Семеновичу тоже?

— Он получит мой отчет.

— Договорились.

Громов ушел.

Степан задержался.

— Аксинья Павловна.

— Да?

— Про Варвару Егоровну осторожнее.

— Почему?

— Потому что если она решит, что вы хотите поднять ей плату, завтра об этом узнает весь дом.

— Я хочу понять договор.

— Для нее это будет одно и то же.

Стоило прислушаться.

Я прислушалась.

А на следующее утро все равно сделала ошибку.

Варвара Егоровна пришла сама.

Это должно было меня насторожить.

Она вошла в контору, положила на стол квитанцию за текущий месяц и сразу спросила:

— Степан Гаврилович сказал, вам мой договор понадобился.

Я посмотрела на управляющего.

Он стоял у шкафа и совершенно явно предпочитал стать частью мебели.

— Нужен.

— Зачем?

— Мы проверяем все действующие соглашения по дому.

— С чего вдруг?

Можно было ответить осторожно.

Следовало ответить осторожно.

Но я уже второй день жила среди документов, неизвестных приложений и сюрпризов от бывшего мужа. Поэтому сказала слишком прямо:

— Нашелся договор, которого вообще не было в документах дома. Теперь я должна убедиться, что остальные соглашения соответствуют книгам.

Варвара прищурилась.

— А мой чем не соответствует?

— У вас необычная ставка.

— Я плачу столько, сколько положено.

— Я не говорю, что вы не платите.

— А что говорите?

Я показала приложение.

— Плата заморожена на несколько лет, но в доме нет объяснения, почему князь дал такое условие.