Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 31 – Ядвига Троя

Шагая по главной улице Санкт-Андреасбурга, девушка то и дело останавливалась, чтобы поглубже вздохнуть, казалось, что зной плавит картинку перед ее глазами. Глядя на то, как город изнывает от жары, было трудно поверить, что всего неделю назад его улицы покрывал снег. Одно за другим прокручивая в своей голове события первой половины дня, она шла по проспекту, окрашенному в золото ярким полуденным солнцем.

Собираясь свернуть на набережную реки Муя, Анна миновала Изумрудный мост и внезапно остановилась у перекрестка, ее взор уперся в возвышавшуюся над ней афишную тумбу. Разномастные объявления и плакаты — от листовок, призывающих доверять лишь продукции мыловарен “А.М.Жуковъ”, до афиш, освещавших предстоящие оперные постановки — заполняли всю поверхность цилиндра, соперничая между собой за ее внимание.

По пустым залам Летнего дворца, который уже несколько десятилетий не использовался ни для приёма гостей, ни для проживания царской семьи, прокатился звук, напоминающий рев раненого зверя. Немногочисленная обслуга была потрясена, узнав, что источником этих душераздирающих воплей была императорская дочь.

— Ваше Высочество, Елизавета Николаевна, голубушка, перестаньте плакать. Ну же?

Нежное прикосновение руки няни, ее милой Теглюшки, осторожно вытиравшей слезы с лица Лизи, заставило царевну успокоиться. Но то было лишь минутное затишье, поскольку рыдания вскоре возобновились. Александра Александровна Теглева, занимавшая пост старшей камер-юнгферы при Августейших детях, прибыла в Летний дворец, чтобы навестить и избавить великую княгиню от скорби. Среди прочих новостей она также поведала своей воспитаннице о матче по поло, который был организовал князьями Белосельскими-Белозерскими. Быстро сообразив, что допустила ошибку, няня попыталась завести разговор в иное русло, но слово не воробей, и внимание старшей дочери императора никак не хотело переключаться на другую тему.

— О, милая Шура, молю тебя, исполни мою просьбу. Передай одно единственное письмо и не говори ничего Бимочке. Ну что тебе стоит, родная? — когда со слезами на глазах Лизи испрашивала милости у няни, ее голос дрожал от отчаяния.

— Ваше Высочество, на этот случай у меня есть строжайший наказ Ее Величества. Если вы будете настаивать на выполнении этого поручения, меня перестанут пускать к вам. — мягко напомнила ей Теглюшка с ноткой грусти в голосе. Всецело преданная императрице, Александра Александровна не имела детей и любила царских отпрысков, как своих собственных.

Глаза Лизи устремились в окно, на тихие воды Безымянки, а по ее лицу потекли новые слезы.

— Почему вы все такие жестокие? Я просто хочу получить весточку от Сережи, — прошептала царевна, ее сердце ныло от тоски по любимому. У нее было чувство, будто оно разбилось и рассыпалось миллионом осколков без всякой надежды когда-либо вновь быть собранными воедино. Ведь все, что ее радовало, было связано лишь с одним единственным человеком.

Для Елизаветы ее титул и положение вдруг обернулись золотой клеткой, надежно удерживающей в своих границах и пересекающей всякую свободу. А после заключения в этом уединенном дворце даже рвущиеся из нее слова стали пленниками, не способными покинуть ненавистные стены. Впрочем, решение о необходимости столь строгих мер в отношении великой княгини было принято Императорской четой под воздействием ее собственного импульсивного поступка на том злополучном балу.