Книга Сердце проклятого принца, страница 85 – Кристин Бах

— Зато экономны.

Он не выглядел рассерженным. Скорее озадаченным.

В другой вечер прибыли соседи: супруги Фэрфакс, баронет Келли и две молодые дамы из поместья за озером. За ужином говорили об охоте, скачках и предстоящем осеннем приёме. Рейнар был обаятелен. Он умел слушать так, будто слова женщины — единственное, ради чего собралась вся компания. Наклонялся, задавал вопросы, запоминал мелочи. Молодые дамы расцветали под его взглядом.

Со мной он обращался иначе.

— Госпожа Мур предпочитает более содержательные развлечения, — сообщил Рейнар, когда баронет предложил устроить танцы. — В её краях, полагаю, танцуют только после сбора урожая и непременно в деревянных башмаках.

За столом засмеялись. Я положила вилку.

— В наших краях танцуют в той обуви, которая есть. Это помогает отличить людей, желающих веселиться, от тех, кому нужен подходящий пол и публика.

Баронет кашлянул в салфетку. Госпожа Фэрфакс спрятала улыбку за бокалом. Рейнар приподнял бровь.

— Вы считаете столичные танцы притворством?

— Нет. Только не вижу причин стыдиться деревянных башмаков. Они удобны в грязь.

— В бальном зале грязи нет.

— Поэтому там можно позволить себе менее устойчивую обувь и более скользкие разговоры.

Сесилия рассмеялась звонче остальных и накрыла ладонью руку Рейнара.

— Не задирай её при гостях, дорогой. Госпожа Мур так искусно защищает деревянные башмаки, что скоро половина графства решит: бедность — это особый вид превосходства.

Он перевернул ладонь и переплёл пальцы с её пальцами. Движение было ленивым, демонстративным. Взгляд оставался на мне. Укол ревности пришёл сразу. Я опустила глаза к тарелке и заставила себя продолжить ужин. Он заметил. В этом я была почти уверена.

Именно тогда поведение Рейнара перестало казаться случайным. Ожерелье, вопросы о деньгах, ювелир, разговоры о балах, подчеркнутая близость с Сесилией — всё складывалось в проверку. Но чего он хотел доказать, я не понимала. Что мне нужны его богатства? Что я стану ревновать? Что деревенская лекарка мечтает занять место рядом с хозяином Эшворта?

Возможно, он просто развлекался. Эта мысль была хуже остальных. Я стала реже приходить в гостиную. В лазарете никто не проверял моё самолюбие. Нед поправлялся, ожог покрывался новой кожей. Конюх уже двигал плечом, прачка меньше кашляла после того, как её перевели из сырой комнаты. Сестра Агнес доверила мне вечерний обход и ключ от кладовой.

Однажды туда привезли пожилого егеря с воспалившейся раной на ноге. Его звали Маттиас Коул. Пока я промывала разрез, он рассказывал о сыне, погибшем прошлой зимой на границе.

— Молодой господин сам приехал к нам, — сообщил Маттиас. — Привёз жалованье за год и устроил младшего в школу. Жена потом говорила, что такой человек не забудет своих.

— А сам он что говорил?

— Ничего особенного. Спросил, чем помочь. Посидел на кухне, съел пирог. Мальчишка пролил на него молоко и думал, что голову снимут. А господин только сказал, что мундир давно следовало выстирать.

Это был не первый подобный рассказ. Поварёнок Нед получал обучение за счёт дома, потому что остался без отца. Старая прачка жила здесь после того, как уже не могла работать. Семьям двух загонщиков, погибших во время охоты, выплатили деньги, хотя один из них, возможно, участвовал в покушении на Рейнара.