Книга Сердце проклятого принца, страница 76 – Кристин Бах

В конце концов мы договорились, что всё лишнее останется запечатанным до тех пор, пока действительно не понадобится, а платья я приму только после подгонки и запишу их стоимость. Рейнар на последнем условии помрачнел, но возражать не стал.

— Записывайте, — разрешил он. — Только счёт предъявите мне после того, как научитесь ставить цену человеческой жизни. Я предпочитаю точные расчёты.

— Боюсь, столько у меня никогда не будет.

— Тогда мы оба вынуждены смириться с долгом.

Он поклонился, пожелал портнихам терпения и направился к двери. Возле порога Рейнар всё же обернулся. Его взгляд скользнул по тёмно-зелёному манто, задержался на моём лице и потеплел.

— Мех оставьте, госпожа Марш. Здесь действительно холодные зимы.

— Я уже оставила, молодой господин, — невозмутимо ответила экономка. — Ещё до того, как вы решили дать мне совет.

Рейнар ушёл, негромко рассмеявшись. Я осталась среди открытых сундуков, тканей и запаха лаванды. Обидеться на его самоуправство было бы правильно. Вернуть всё — разумно. Но ладонь сама легла на тёплый меховой воротник, а в груди болезненно и нежно шевельнулось понимание: он заметил мою треснувшую расчёску.

Никто, кроме маменьки, прежде не замечал таких мелочей.

Когда портнихи сняли мерки и унесли платья для подгонки, Клара помогла разложить бельё и туалетные принадлежности. Новая щётка заняла место перед зеркалом, но старую расчёску я не выбросила. Положила в верхний ящик рядом с медальоном и маменькиной игольницей. Некоторые вещи нужны не потому, что ещё могут служить.

Последний сундук едва успели закрыть, как в дверь снова постучали. На пороге стояла Сесилия в тёмно-лиловом шёлке, держа в руках фарфоровый кофейник и две чашки. Золотистые волосы были собраны проще, чем накануне, однако простота оказалась такой же продуманной, как алое платье: несколько мягких прядей обрамляли лицо, делая его моложе и беззащитнее.

— Мне сказали, что вы не завтракали, — произнесла она приветливо. — Я решила принести кофе. После бессонной ночи он помогает вернуть лицу приличный цвет.

Последние слова прозвучали почти заботливо. Только её взгляд задержался на моих припухших веках, а затем скользнул к смежной двери. Она ничего не знала наверняка, но умела бросить иглу туда, где предполагала рану, и ждать, дрогну ли я.

— Благодарю, но завтрак уже принесли, — ответила я, не отступая с порога.

Сесилия посмотрела через моё плечо на поднос и старый ключ возле чашки. На одно мгновение в её глазах мелькнуло настоящее изумление.

— Ключ леди Элеоноры, — тихо заметила она. Улыбка осталась на месте, но пальцы крепче обхватили ручку кофейника. — Как быстро Рейнар научился делиться семейными реликвиями. Со мной ему потребовалось семь лет, чтобы позволить переставить вазу в малой гостиной.

— Это ключ от кабинета, а не от семейной тайны. Я нашла медицинские заметки его матери, и Рейнар решил, что они могут пригодиться в лазарете.

— Разумеется. А комнаты рядом со своей спальней он выбрал для вас потому, что оттуда ближе идти к больным.

Сесилия произнесла это с лёгким смешком, будто мы обе участвовали в безобидной шутке. Я почувствовала, как щекам становится жарко, но не позволила себе ни оправдания, ни вопроса.

— Если вам нужен Рейнар, леди Сесилия, его нет здесь.