Книга Сердце проклятого принца, страница 30 – Кристин Бах

— Вам следовало остаться в доме, — напомнила я.

— Мы договорились проверить тропу вместе.

— Договорились проверить, а не устраивать поход до северной границы.

— До неё меньше четверти мили.

— Для здорового человека.

Рейнар выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. На нём по-прежнему была старая рубашка господина Мура, слишком короткая в рукавах и натянутая на плечах. Из-за неё он казался ещё крупнее. Вчера эта же одежда подчёркивала его слабость. Сегодня скорее создавала впечатление, будто дом не сумел подобрать для него подходящую оболочку.

— Элиза, — начал он с подозрительным терпением, — я способен пройти четверть мили.

— Вчера вы были способны приготовить кашу.

— Это не связано.

— Связано вашей склонностью переоценивать себя.

Рыжка, бегавшая вокруг нас, вдруг замерла возле кустов и принялась обнюхивать мокрую траву. Рейнар сразу отвернулся от меня. Присев рядом с собакой, он раздвинул ветви и нашёл в мягкой земле ещё один отпечаток. Рядом темнело круглое углубление.

— Трость? — предположила я.

— Нет. Конец ножен или дубинки. Он опирался, когда перелезал через канаву.

— Значит, был вооружён.

— Ночью в лес без оружия ходят только глупцы.

Он сказал это так серьёзно, что я невольно улыбнулась. Рейнар заметил и чуть прищурился, будто не ожидал одержать хотя бы одну победу в споре.

Дальше следы уходили по тропе к северо-западу. В одном месте человек наступил в лужу, и на земле ясно отпечатилась подошва с узкой подковой на каблуке. Такая обувь была слишком хороша для дровосека или случайного бродяги. Возле поваленной берёзы следы исчезали: ночной гость вышел на каменистую гряду, где даже опытный охотник не смог бы ничего различить.

Рейнар остановился, прислушиваясь. В лесу стучал дятел, шуршали листья, высоко в ветвях перекликались синицы. Я слышала только обычные утренние звуки, но он долго смотрел на запад, словно за деревьями происходило что-то ещё.

— Дальше не пойдём, — решил он.

— Какая неожиданная разумность.

— Человек ушёл несколько часов назад. Если продолжим, вы устанете.

— Я?

— Вы не спали половину ночи.

— А вы, конечно, отдохнули превосходно.

Он не ответил. Только на обратной дороге я заметила, что Рейнар стал тише и держит левую руку возле бока. Сам признаться в боли он бы не согласился, даже если бы швы начали осыпаться на землю один за другим.

В доме я заставила его снять рубашку и сесть возле окна. Повязка пропиталась кровью лишь в одном месте, зато под ней меня ждало нечто более странное. Верхняя рана, ещё вчера красная и воспалённая по краям, стянулась тонкой ровной полосой. Нижняя тоже выглядела так, словно с момента нападения прошло не пять дней, а по меньшей мере две недели.

Я промыла кожу и осторожно провела пальцем возле шва.

— Больно?

— Терпимо.

— Вчера вы вздрагивали сильнее.

— Вчера у вас были холодные руки.

— Сегодня они такие же.

— Значит, я привык.

Ложь снова была произнесена без запинки. Я наклонилась ближе, рассматривая кожу. Ни гноя, ни жара, ни припухлости. Организм Рейнара не просто справлялся — он словно торопился стереть следы медвежьих когтей.

— Вы принимали что-нибудь без моего ведома?

— Только вашу кашу. Если она обладает чудесными свойствами, вы могли предупредить.

— Я серьёзно.

— Я тоже. После вчерашнего завтрака меня уже ничем не удивить.