Книга Сердце проклятого принца, страница 28 – Кристин Бах

— Ночью? Через лес?

— Или кто-то из деревни не хотел стучать.

— Тогда зачем подходил к каждому окну?

Рейнар взял меня за запястье и отвёл на шаг в сторону. Там, возле стены лечебницы, обнаружился ещё один глубокий отпечаток. На подоконнике осталась тонкая царапина, будто человек пытался приподнять раму ножом.

Холод, до этого касавшийся только босых щиколоток, поднялся выше.

— Всадники? — спросила я.

— Не знаю.

Впервые Рейнар не спрятал неизвестность за уверенным тоном. Он действительно не знал, и от этого стало страшнее.

Рыжка снова зарычала, глядя в лес. Рейнар мгновенно оказался передо мной. Он двигался слишком быстро для раненого: ещё мгновение назад держал моё запястье, теперь заслонял собой и всматривался в деревья.

Ничего не произошло. Где-то далеко треснула ветка, ухнула сова, с яблони упал перезревший плод. Но тишина уже не была мирной.

— В дом, — сказал Рейнар.

— Я хочу проверить сарай.

— Проверите утром.

— Там коза.

— Если человек пришёл за козой, он выбрал слишком сложный путь.

— Она всё равно моя.

Я сделала шаг, но он снова поймал меня за руку. Пальцы сомкнулись крепко, без боли, и я почувствовала, как напряжена его ладонь.

— Элиза, возле вашего окна стоял человек с ножом. Сейчас вы вернётесь в дом.

— А вы?

— Обойду участок.

— С незажившей спиной и без оружия?

— Топор есть.

— Топор мой.

— Вот и договорились.

В иной час я бы поспорила. Но взгляд Рейнара был устремлён мимо меня, к лесу, и в нём появилось что-то незнакомое — не хвастовство и не привычка командовать, а собранность человека, который уже встречал опасность и знал её цену.

Я вернулась в дом, однако запереть дверь перед ним не смогла. Взяла топор, вручила Рейнару, а сама осталась на пороге с длинным ножом маменьки.

— Вы совершенно не умеете выполнять разумные указания, — сказал он.

— Особенно чужие.

— Если услышите свист, закрываете дверь.

— Если услышу крик?

— Тоже закрываете.

— Тогда не кричите напрасно.

Он тихо выдохнул, то ли сердясь, то ли сдерживая смех, и исчез за углом дома.

Ожидание длилось недолго, но успело растянуться на целую ночь. Я стояла, прижавшись плечом к косяку, и вглядывалась в темноту. Каждая ветка казалась движущимся человеком. Каждая тень получала лицо — сначала серого всадника, потом Седрика, потом кого-то неизвестного и оттого ещё более страшного.

Рейнар вернулся бесшумно. Я заметила его лишь тогда, когда он вышел на свет углей из открытой двери. Топор лежал на плече, дыхание оставалось ровным.

— Никого, — сказал он. — Ушёл давно. Один человек, пеший. Пришёл с северо-запада и вернулся тем же путём.

— Откуда вы знаете, что один?

— Следы.

— В темноте?

Он сделал короткую паузу.

— Я охотник.

Ложь снова прозвучала гладко, но на этот раз я не стала её оспаривать. Его рана могла открыться, он мог упасть в лесу, а вместо этого вернулся без одышки и увидел в темноте то, чего не различала я с лампой. Ещё одна загадка легла рядом с серебряным волком, тремя языками и слишком быстрым выздоровлением.

Мы вошли в дом. Рейнар поставил топор у двери и проверил засов. Потом подвинул к двери тяжёлый сундук маменьки.

— Утром перенесём вас в деревню, — произнёс он.

— Нет.

— Здесь небезопасно.

— Это мой дом.

— Дом не защитит вас от человека, который умеет подбираться к окнам.