Книга Сердце проклятого принца, страница 203 – Кристин Бах

Это звучало как предупреждение. Даже как забота. Но рука на моей талии стала чуть твёрже, когда я упомянула чужие решения.

— Вы хотите помочь? — спросила я.

— Рейнар — мой племянник. Вы стали его женой. Разумеется.

— Тогда верните перстень и сравните печать с воском при нём.

Шаг герцога не сбился.

— Вы всё ещё думаете об этом совпадении.

— Ювелир уже починил оправу?

— Сегодня утром.

— Как удачно.

Аларик усмехнулся, словно я проявила милое упрямство.

— На королевском гербе десятки разновидностей волка. Печати копируют, ломают, крадут. Если вы намерены подозревать каждого владельца похожего перстня, к весне придётся арестовать половину двора.

— Я никого не подозреваю. Только задаю вопросы.

— Ваша кормилица научила вас и этому?

— Мужчины, скрывавшие правду, обеспечили достаточно упражнений.

Взгляд Аларика скользнул к Рейнару. Тот стоял возле короля и разговаривал с начальником охраны. Даже на расстоянии я видела напряжение в его плечах. Он наблюдал за нами при каждом удобном повороте.

— Рейнар рассказал о проклятии, — сказал герцог.

Это не было вопросом.

— Почему вы решили?

— Он смотрит спокойнее. А вы — тревожнее.

— Наблюдательность спасает жизнь, — напомнила я его собственные слова.

— Иногда губит душевный покой.

Музыка ускорилась. Мы сделали полный круг, прошли мимо королевского возвышения и снова оказались среди пар.

— Теперь вы понимаете, почему я следил за лечением племянника, — продолжил Аларик. — Почему требовал отчётов Мерсера и задавал вопросы о приступах.

— Понимаю объяснение.

— Но не верите.

— Вера не заменяет доказательств.

— Разумная женщина. — Он чуть склонился ко мне. — Именно поэтому советую не пытаться спасать Рейнара ценой собственной жизни. Проклятие делает людей суеверными. Они начинают видеть в каждом совпадении судьбу, в каждом поцелуе — обещание чуда. А потом совершают поступки, о которых жалеют.

— Вы девять лет помогали ему искать любовь.

— Помогал искать выход. Это не одно и то же.

В его голосе впервые прозвучала усталость.

— Вы не верите, что проклятие можно снять?

— Я верю в то, что видел. Каждый год холод становился сильнее. Каждая новая женщина приносила надежду, затем разочарование. Теперь появилась вы. Рейнар ожил, перестал слушать разум и готов положить королевство к вашим ногам.

— Я не просила королевство.

— Тем опаснее. Он не умеет останавливаться, когда чего-то желает.

— Вы говорите о нём как о неразумном мальчике.

— Для меня он иногда им остаётся.

Аларик повёл меня в новый поворот. На мгновение мы оказались возле открытой двери боковой галереи, где не было зрителей. Его лицо потеряло любезное выражение.

— Если вы действительно любите Рейнара, не позволяйте ему принимать решения из страха смерти. Он уже однажды едва не погиб, защищая чужого мальчишку, который всего лишь передал письмо. Даже в горячке требовал не трогать ребёнка. Таков мой племянник: сначала отдаёт приказ, потом готов умереть, исправляя последствия.

Я перестала слышать музыку.

«Не трогайте мальчика. Он передал письмо. Больше ничего».

Рейнар произнёс эти слова в моём доме на вторую ночь горячки. Я записала их на обороте старого счёта и спрятала в лечебнике. Не рассказывала Гидеону, Джулиану или Аларику. Даже с Рейнаром мы обсуждали подпругу, серый плащ и людей возле оврага, но не неизвестного мальчика. Он сам не помнил бреда.