Книга Сердце проклятого принца, страница 201 – Кристин Бах

Я покосилась на Рейнара. О том, сколько именно в нашем решении принадлежало сердцу, а сколько государственной необходимости и его своенравию, король дипломатично умолчал. Архиепископ вышел к установленному перед троном алтарю. На серебряной чаше лежали два кольца. Рейнар подвёл меня ближе и развернул лицом к себе.

Сокращённый обряд не оказался коротким. Сначала прочли имена и родословные, затем спросили о добровольном согласии. Рейнар ответил первым — твёрдо, не отводя от меня глаз. Моё «да» прозвучало тише, но в полной тишине его услышал весь двор.

Когда пришло время клятв, Рейнар взял мою правую руку.

— Я беру тебя в жёны перед королём, законом и древней кровью моего дома, — произнёс он. — Буду защищать твою жизнь и имя, уважать твой разум и отвечать за решения, которые коснутся нашей семьи и королевства. Моё слово, моя сила и мой дом отныне принадлежат тебе так же, как ты принадлежишь мне.

Я повторила собственную клятву — хранить верность, говорить правду, не молчать из страха и оставаться рядом не из долга, а по любви. Рейнар надел на мой палец тонкое золотое кольцо. Я сделала то же самое, впервые увидев, как непривычно смотрится простой ободок на его большой руке со шрамами.

— Объявляю вас мужем и женой, — закончил архиепископ.

Рейнар не стал ждать дополнительного разрешения. Обнял меня за талию и поцеловал перед всем двором — уверенно, глубоко и совсем не так сдержанно, как ожидал архиепископ. Когда по галерее прокатились аплодисменты, я уже почти не слышала их. Церемониймейстер снова ударил жезлом.

— Его Королевское Высочество наследный принц Рейнар Эдмунд Вулфскар и её Королевское Высочество принцесса Элиза Марианна Вулфскар, урождённая Розвуд.

Новое имя прокатилось под сводами. На этот раз я не потеряла прежнее, а соединила его с выбранным будущим. После церемонии начались поздравления и вопросы, замаскированные под любезности.

— Как чудесно, что вы сохранили манеры вдали от общества, — пропела графиня Лэнгли, пожилая дама в платье цвета павлиньего пера. — Кормилица, должно быть, была необыкновенно образованна.

— Она умела читать, вести хозяйство, лечить людей и отличать доброжелательность от любопытства, — ответила я. — Мне ещё многому предстоит у неё научиться.

Графиня улыбнулась уже не так уверенно. Молодой лорд с узким лицом спросил, правда ли я зарабатывала лечением крестьян.

— Правда.

— И принимали их у себя дома?

— Иногда среди ночи. Болезни плохо понимают сословные различия.

— Но теперь вы, разумеется, оставите подобные занятия, ваше высочество.

Рейнар стоял рядом и молчал. Я чувствовала его напряжение, видела, как сжалась челюсть, но он позволил ответить самой.

— Почему? — спросила я. — Моё имя изменилось сегодня. Знания остались прежними.

Лорд не нашёлся с ответом.

Другие поздравления стали осторожнее. Кто-то искренне интересовался лечебными садами, кто-то вспоминал родителей, кто-то предлагал помощь с имуществом прежде, чем успевал узнать меня. Я выслушивала, отвечала и постепенно перестала чувствовать себя девочкой, случайно оказавшейся среди взрослых.

Эти люди знали придворные правила. Я знала, как выживать. Рейнар наклонился к моему уху.

— Напомни никогда не спорить с тобой перед полным залом.

— Ты уже пробовал без зала. Результат тот же.