Книга Такая разная любовь, страница 68 – Рацлава Зарецкая

— Зачем тебе? У тебя и так хороший голос…

Кристя замотала головой.

— Я самоучка. Многие ноты я не вытягиваю, поэтому постоянно избегаю многие хорошие песни. Если бы кто-то меня поучил…

— Почему не пошла в музыкалку?

— Родители решили, что мне это не нужно. Я хотела настоять, но потом подумала, что лучше всего добьюсь сама.

— Ты и добилась. — Голос учителя снова повеселел. Марк Андреевич смотрел на Кристю уже не такими грустными глазами, как несколько минут назад. — Вон, выступаешь в клубе.

— Это по знакомству, — отмахнулась девушка. — Ну так что? Ты спросил, чем тебе загладить вину. Стань моим учителем вокала, и я, так и быть, тебя прощу.

Марк Андреевич прищурил зеленые глаза и спросил:

— Бесплатно?

— Разумеется! И желательно раза три в неделю!

— Я подумаю.

— Хорошо, думай. — Кристя развернулась и пошла к выходу.

— Я согласен, — крикнул ей в след учитель.

Губы девушки сами собой растянулись в улыбке. Хорошо, что этот извращенец не видел сейчас ее лица.

— Тогда я приду завтра, после шестого урока, — сказала девушка, с трудом стараясь придать лицу нейтральное выражение.

Учитель кивнул ей в ответ.

— И еще. — Кристя встала в проеме двери и лукаво посмотрела на зеленоглазого мужчину. — Ты же не надеешься, что после всего этого я буду называть тебя Марком Андреевичем?

— Знаешь, а ведь это — натуральная «футлярщина», — сказал Антон, ставя передо мной тарелку с оладьями.

Все мое внимание было сосредоточено на этих маленьких пышненьких блинчиках, которые так и просили, чтобы их обмакнули в сгущёнку и положили в рот.

— Лис, ты меня слышишь? — спросил Антон.

— Угу, — кивнула я, жуя оладьи.

— Что я сейчас сказал?

— Что-то про футляры. Ты опять читаешь Чехова?

Антон закатил глаза, вздохнул и, сев напротив меня, заговорил:

— Я имею ввиду, что твое нежелание ехать со мной и менять свою жизнь — это «футляр». Ты боишься перемен и поэтому закрылась в коконе, прячась от реальности. Неужели то, что ты хочешь — это сидеть дома, с Машкой и Кристей, объедаться вкусностей, волочить жалкое неинтересное существование? Это пошло.

Я нервно проглотила кусок, который чуть не застрял у меня в горле от таких слов. Что случилось с Антоном? Все время после отдыха он был таким хорошим и веселым, а сейчас сидит недовольный и взбешенный, метая в меня свои испепеляющие взгляды.

— Это пошло только по Чехову, а я не придерживаюсь его мнений, — ответила я, запивая еле проглоченный кусок чаем. — И да, я так хочу. Мне это нравится.

— Но ты губишь свою жизнь!

— Вот именно, свою. Это моя жизнь, что хочу, то и делаю с ней. Мне, конечно, очень приятно, что ты так заботишься о моем бедующем. Но, может быть, я хотела бы услышать еще одну причину, по которой ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, а вовсе не твое мнение о моем образе жизни! — стремительно выпалила я.

Антон удивился. Его лицо слегка вытянулось, глаза перестали метать в меня молнии. Он молчал.

— Понятно, — бросила я, резко вставая из-за стола. — Вот поэтому я и не хочу с тобой ехать!

Я оставила его одного, сидящего на кухне и обдумывающего мои слова. Страшно хотелось кому-то выговориться, но Кристя гуляла, а Машка была с Дениской. Оставался один вариант…

Закрывшись в ванне и включив воду, я нажала на вызов и прислонила телефон к уху.