Книга Такая разная любовь, страница 246 – Рацлава Зарецкая

Это рассмешило меня еще больше. Злость, которая меня привела к ней, спала. Мне уже даже не хотелось говорить о Максе и пропажах, но подруга сама завела разговор на эту тему.

— Макса сто лет не видела. Весь в делах?

Я кивнула.

— В последнее время постоянно в Москве торчит, а когда приезжает, ведет себя странно.

— В смысле? — не поняла Машка.

Пожевав губу, я подумала и все же решила рассказать ей про странности в нашем доме.

— Он у меня вещи тырит.

— Фетишист что ли? — скривилась Машка. — А что украл? Трусы?

— Боже, да почему сразу трусы⁈ — возмутилась я. — Расческу, фотку мою, футболку Антона. И дневник сегодня исчез.

Машка задумчиво поиграла бровями.

— Такое впечатление, что он нашел твоих дальних родственников. Очень богатых дальних родственников.

— Почему? — скептически посмотрела я на подругу.

— Ну, смотри: расческа для ДНК-теста, фотка — чтобы тебя им показать, а дневник — чтобы о тебе больше узнать.

— А футболку мужскую, драную зачем тогда забирать?

Подруга подняла вверх указательный палец и хотела что-то сказать, но потом, не найдя ответа, закрыла рот и нахмурилась. Аргументов больше не было.

— Вот и я не понимаю, что происходит, — вздохнув, сказала я.

— Может, вина откроем? — предложила Машка.

Я уже хотела согласиться, как вдруг зазвонил мой телефон.

— Легок на помине, — буркнула я, посмотрев на экран — звонил Максим.

Машка придвинулась ко мне, готовая внимательно слушать.

— Лис, ты где? — тут же спросил Макс. Голос у него был взволнованный.

— У Машки.

— Домой можешь приехать?

— Ты уже вернулся?

— Ну, да. Приедешь?

Я посмотрела на Машку, которая внимательно вслушивалась в разговор. Максим показался мне странным, и, судя по выражению лица подруги, ей тоже.

— Ну ладно, сейчас приеду.

— Отлично, — бросил Воронов и отключился.

Я посмотрела на экран телефона, потом на Машку.

— Какой-то он малахольный стал, — заметила подруга.

— Не малахольный, а странный. Просто капец какой странный! — не выдержала я. — Последние месяцы он сам не свой. Мотается постоянно в свою Москву, возвращается с вытресканными глазами, ворует мои вещи и снова летит в Москву!

— Может, он скучает по тебе, поэтому и берет с собой твои вещи, — предположила подруга.

Я нехотя поднялась, взяла сумку и пошла к выходу. Возвращаться домой не хотелось.

— Не знаю, Маш. Я уже ничего не понимаю из происходящего.

С печальной улыбкой Машка проводила меня до лифта, помахала и попросила приходить чаще. Я кивнула и помахала ей в ответ.

До дома добралась быстро, без пробок, что даже было обидно — хотелось оттянуть момент возвращения как можно дальше. Что мне скажет Максим? Точно ничего хорошего. Эх, хоть бы вещи вернул. Дневник в особенности, там я все же душу изливаю. Антону.

В квартире было темно и тихо. Я закрыла за собой дверь, включила свет и разулась.

— Ау! — крикнула я. — Максим! Ты где?

Прошла в гостиную, а оттуда в кухню — никого.

— Ну и зачем я сюда тащилась, если ты не приехал? Идиот!

Достав из сумки телефон, я, злобно тыкая в экран, собралась звонить Воронову, однако меня остановил звонок в дверь.

— Явился — не запылился, — пробурчала я, откинув телефон на диван.

Недовольно протопав в коридор, я открыла дверь и крикнула:

— Что, даже ключи достать не можешь?

На пороге стоял не Максим, а кто-то другой. Кто-то очень бледный и худой, со знакомой усмешкой и светло-карими глазами. Стоял весьма неуверенно, одной рукой держась за стену, а в другой сжимал мой дневник.

— Извини, мне Макс не дал ключей, — сказал он каким-то странным, не своим голосом.

Боже, у меня снова начались видения? Но в моих видениях он не выглядел так плохо…

— Я тут прочитал все, что ты мне писала. — Он говорил неуверенно, осторожно, избегая смотреть мне в лицо. Я же рассматривала его вдоль и поперек, пытаясь понять, реальность это или нет.

Вытянув вперед руку, я потянулась к его груди, будучи полностью уверенной в том, что рука пройдет сквозь него, но нет. Ладонь уперлась в твердую плоть. Я почувствовала тепло тела и быстрое биение сердца.

— Настоящий, — прошептала я, роняя слезы. — Настоящий…

— Лис, прости, — сказал Антон, наконец-то взглянув на меня. — Прости, что я так поздно…

Я отчаянно замотала головой. Слезы потоком хлынули из глаз. Не в силах больше сдерживаться, я кинулась к нему, обняла худое тело, сдавила все его выпирающие кости, уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый, неизменный запах.

Сколько же у меня было к нему вопросов! Сколько всего хотелось рассказать и показать, но мы просто стояли на пороге, не в силах сделать ни шага. Казалось, что если мы разомкнем объятия, то эта хрупкая реальность распадется на мелкие кусочки.

Взяв себя в руки, я отстранилась от Антона, улыбнулась ему счастливой, широкой улыбкой и, взяв за руку, ввела в дом. Какой бы хрупкой ни была сейчас наша реальность, я приложу все усилия, чтобы со временем она становилась все крепче и крепче.