Книга Такая разная любовь, страница 61 – Рацлава Зарецкая

Теперь я знаю, что хочу оставаться там, где вы с Антоном. Мне больше никто и не нужен. Я уже теряла близких из-за переездов. Больше я этого не вынесу. Однако этот переезд разделит дорогих мне людей, а без потерь никак нельзя остаться. В любом случае они будут. Если я останусь, то потеряю одного близкого, а если уеду — то сразу троих. Произведя эти простые вычисления, что-то внутри меня сразу же решило, как мне поступить.

Я боюсь перемен. Я боюсь терять насиженное место, где мне хорошо, где мои близкие. Это чувство начало формироваться во мне с самого моего приезда в этот город. Постепенно, пока я сближалась с вами и обживалась здесь, оно становилось все больше, и вот теперь, когда мне грозит опасность покинуть это теплое местечко, что-то внутри не дает мне сделать это. Оно пугает меня, заставляет подчиниться и понять, что менять жизнь — плохо и небезопасно. Боже, Маш, я думала, что схожу с ума. Я и сейчас так думаю.

А еще я точно знаю одно: скоро со мной случится то же самое, что и с полкой. Вспомни, уже никто из нас давно не заглядывал под стол и не трогал эту полку. Мы про нее забыли. Забудут и меня. В любом случае. Какой бы из двух вариантов я не выбрала. Те, кто останется, со временем меня забудут.

Я замолчала. Машка не смотрела на меня. Она перестала есть чипсы, сидела прямо, не облокачиваясь на спинку лавки, и, казалось, о чем-то размышляла. Наверно, мой жуткий монолог оказался для нее непонятной тарабарщиной, не надо было ей все это выговаривать, я сама многое из сказанного не совсем понимала.

— Мы тебя не забудем. Я тебя никогда не забуду, и не спорь со мной. — Машка помолчала, раздумывая, а потом тихо сказала: — Чего не скажешь об Антоне. Он ведь не собирается с тобой поддерживать отношения, если ты останешься здесь?

Я кивнула. Пусть Антон и не говорил об этом, но я была уверена — если мы расстанемся, то уже навсегда. Он не будет поддерживать отношения на расстоянии. Да еще и такие непонятные.

— Тогда, ты должна взвесить нас всех. На одну чашу весов положить меня, Кристю и Макса, а на другую Антона.

Подруга помедлила, а потом, заглянув в мои глаза, тихо спросила:

— Кто перевесит, Вась?

Почти сразу, так же тихо, я ответила:

— Вы.

Этим коротким словом было все решено. Точки над i наконец-то были расставлены.

Вечером пришел Антон. Я не стала откладывать наш разговор в долгий ящик и все ему рассказала. Он внимательно выслушал меня, кивнул, поцеловал в макушку и сел в кресло читать книгу. Я думала, что он обиделся на меня, но нет. Приняв душ, Антон повеселел. Не отходил от меня весь вечер, целовал и обнимал, шутил и предлагал поскорее пойти в мою спальню.

Засыпая, он шептал мне на ухо стихотворение Маяковского, посвященное Лиле Брик:

'И в пролет не брошусь,

и не выпью яда,

и курок не смогу над виском нажать.

Надо мною,

кроме твоего взгляда,

не властно лезвие ни одного ножа'.

Несмотря на мое решение, Антон снова стал часто появляться в нашей квартире и оставаться на ночь. Я была очень этому рада. Во-первых, в последнее время мне было тяжело засыпать одной, а во-вторых, я страшно скучала без его завтраков. Конечно, Машка тоже готовила еду. И готовила очень неплохо. Однако вид полуобнаженного Антона за плитой нашей маленькой кухоньки вызывал у меня дикий восторг. Да и Машка, как она сама мне потом призналась, с облегчением вздыхала, когда видела утром готовый завтрак на столе.