Книга Такая разная любовь, страница 230 – Рацлава Зарецкая

— Давай куда-нибудь подальше, за город. Чтоб нас никто не видел, — подумав, отозвался Макс.

Пожелание Воронова Лиля исполнила быстро. Выехав из города, девушка свернула на проселочную дорогу, которая вела к скалистой местности. Вскоре они уже стояли на небольшой возвышенности, откуда с одной стороны открывался вид на город, а с другой — на море.

Макс грубо вытолкал смеющегося Харона из машины и, достав из кармана маленький черный револьвер, наставил его на мужчину.

— Ого, да ты крут! — воскликнул Харон, пятясь и поднимая руки вверх. — Откуда такая игрушка?

— Она подарила, — кивнул Макс в сторону Лили.

— Да вы горячая парочка, — усмехнулся Харон.

Вид у него был безумный. Он и сам это понимал, потому что вдруг перестал улыбаться, задумался и тихо сказал сам себе:

— Что-то я начал терять самообладание. А говорят, что безумие не заразно…

— Чего он там бубнит? — прислушиваясь, спросила Лиля.

Макс, хоть и разобрал все слова, особого смысла не понял. Да он и не был ему нужен. Сейчас Воронов просто хотел отомстить. Как? Без понятия. Убить Харона? Может быть. Если сможет. А если нет? Тогда что? Связать, побить и оставить тут как подарок для полиции? А если он выкрутится? Всегда же выкручивался….

Сложно.

— Ну и что стоим, кого ждем? — крикнул Харон. — Стрелять будешь, нет?

Спохватившись, Макс взвел курок.

— Зачем ты так с Антоном? — хрипло спросил он.

— В любви как на войне, — развел руками Харон. — У меня такие методы. В мире, где я вырос и жил, иначе нельзя. Не сожрешь ты, сожру тебя.

— Это не оправдывает того, что ты сделал. И с Лисой, и с Антоном.

— Я сожалею лишь об одном: что тратил свое время на этих двоих. Особенно на Василису, — вздохнув, сказал Харон.

Макс чувствовал, что рука его не дрогнет, если он решится на выстрел. Ненависть к Харону, к его поступкам и к его словам, придавала Максу храбрости и решимости.

— Лиля, детка, помнишь Игната? — вдруг спросил Харон, глядя на Липницкую.

Та в замешательство уставилась на него.

— О, не помнишь? Обидно. А вот он тебя помнит. Никак не может забыть ту ночь в Париже. Все уши мне прожужжал про тебя.

— Галицкий? — тихо уточнила Лиля.

— Он самый, — кивнул Харон. — Позвони ему. Надеюсь, не выкинула визитку, что он тебе дал. Позвони. Игнат очень ждет.

Сказав это, Харон подмигнул девушке и опять повернулся к Максу. Сделав испуганное выражение лица, он снова попытался назад, приговаривая:

— Ты такой страшный с этой пугалкой. Стреляй, чего ждешь? Мне уже надоело. Все надоело. Ничего не хочу.

— Почему? — спросил Макс.

Харон закатил глаза к небу, изображая задумчивость.

— Сначала я горел желанием вернуть Василису, — после долгого молчания ответил он. — Она была для меня идеалом, королевой, богиней. Она просто обязана была быть всегда рядом со мной! А потом я увидел ее с тем типом. Она жалась к нему в какой-то вонючей подворотне, целовала так развязно, что меня затошнило. Мне хотелось убить его, разломить ему череп о кирпичную стену, к которой он прижимал Василису. И ее я хотел наказать. Но вмешался ты.

— Больной ублюдок, — процедил сквозь зубы Макс.

Усмехнувшись, Харон сделал шаг назад, потоптался на месте, а потом спросил:

— А разве тебе не хочется убить ее, когда она с другим? Когда его руки у нее под футболкой, а его язык чуть ли не у нее в горле? Тебе приятно на это смотреть? Приятно видеть, что любимая женщина ведет себя как шлюха?