Книга Такая разная любовь, страница 106 – Рацлава Зарецкая

— У тебя есть девушка? — спросила я уже серьезно.

От моего вопроса глаза Макса смешно расширились и тут же сузились до щелочек. Это означало, что я выбила его из колеи.

— Нет, — не сразу ответил он. — Меня это не интересует.

— В смысле не интересует? — не унималась я. — Ты что, того?

— Чего «того»? — не понял Макс.

— Ну, из этих, не таких, как все, — мялась я, не зная как спросить у него то, что меня интересовало.

— Лис, скажи по-русски, пожалуйста.

— Ты гей? — тут же выпалила я.

— Господи! Нет, конечно! Как ты могла такое подумать? — воскликнул Макс, бросая на меня обиженный и одновременно раздраженный взгляд.

— Прости-и-и, — пропищала я, вдавившись в кресло.

Макс промолчал. Доехал до ближайшей стоянки, которая принадлежала сетевому гипермаркету, и припарковался на ней. Потирая виски длинными пальцами, он сдавленно сказал:

— Больше не задавай мне такие вопросы, ладно?

— Угу.

Внезапно сложившаяся ситуация напомнила мне эпизод из книги «Сумерки», когда главная героиня Белла ехала в одной машине с парнем-вампиром, который ей сильно нравился и которого она побаивалась.

Представив себе, что мы с Максимом — это Белла с Эдвардом, я не сдержалась и захохотала. Воронов удивленно посмотрел на меня. Глотая слезы, я рассказала ему, о чем подумала. Когда я закончила, хохотала уже не одна я.

— Фу-фу-фу, Лиса, — сказал Макс, просмеявшись. — Что за фигню ты читаешь?

— Это не фигня. Нормальная книга. Романтичная. И не толстая.

Макс вытер слезу и ответил:

— Может быть, не спорю. Только вот там еще дофига частей. Она не одна.

— Да ладно? — удивилась я.

Макс кивнул.

— У меня сестра сходит по ним с ума. Там вроде еще книги три. Толстенные-при-толстенные.

— О боже, — застонала я.

— Еще же киношка есть. Смотрела?

Я помотала головой. Господи, почему мы вдруг начали обсуждать какие-то «Сумерки», а не «Сто лет одиночества», или, на худой конец, «Гарри Поттера»?

— Знаешь, — решительным голосом сказал Макс, устремив на меня свои серые глаза, — я предлагаю затариться вкусняшками и поехать ко мне смотреть это жуткое девчачье кино.

Я улыбнулась. Как же это заманчиво!

— Там частей пять, не меньше. Устроим нон-стоп на всю ночь.

— Я «за», — тихо сказала я.

На лице Воронова снова появилась улыбка моего любимого персонажа Джея Гэтсби. Он завел машину, и мы поехали затариваться вкусняшками.

— Я убиваю любовь. В себе. По крупицам. По маленьким, шершавым и твердым крупицам, которые немного похожи на те, что оказываются в постели после того, как поешь в ней бутерброд. Только намного тверже и жестче. Они страшно мешают спать и кусают бока. Их невозможно все стряхнуть, обязательно останется еще несколько. Именно по таким крупицам я убиваю в себе это чувство: любовь к жизни, к людям, к природе, к вещам, ко всему. Во-первых, так будет легче жить дальше. Вернее существовать. Во-вторых, я себе надоела. Слишком жалкая и эмоциональная. Пора это прекращать. А в-третьих… Я не знаю, что в-третьих. Наверно, ничего. Просто мне стало скучно жить. Мне все надоело. Началось уныние. Самое интересное, что я даже не стараюсь с ним бороться, потому что мне все равно. Мне все равно…

Договорив, я отправила в рот большой кусок мороженого. Зубы вмиг свело холодом. Мы с Максом сидели у него в квартире, ели вкусности и играли в дурацкую игру «Правда или действие». Этот монолог был моим ответом на вопрос «Чем я занимаюсь после расставания с Антоном».